Четверг, 19.10.2017, 19:09 





Забытые солдаты забытой войны [67]


« 1 2 ... 60 61 62 63 64 ... 67 68 »

 Данное изображение получено из открытых источников и опубликовано в информационных целях. В случае неосознанного нарушения авторских прав изображение будет убрано после получения соответсвующей просьбы от авторов, правохранительных органов или издателей в письменном виде. Данное изображение представлено как исторический материал. Мы не несем ответственность за поступки посетителей сайта после просмотра данного изображения.










           ИЗНАНКА ПАФОСА













«Шинданд, жара, санбат и трупный запах
Девица потная с паяльником в руке. Курила….
Написать грозилась рапорт - Все ухожу!
И я стоял в тоске, наверное, похожий на дебила….
Серега не входил, такая жуть,
Гроб мал. И ни кому до этого нет дела….
Ломать… и так изломанное тело
Жара, пылища и на сердце муть…»




    "Некоторые итоги войны в Афганистане (медицинский аспект)

   С момента вывода ограниченного контингента советских войск из Афганистана прошло около двадцати лет. И если для других служб война закончилась, то для военных медиков она продолжается. Многие тысячи воинов-интернационалистов, которых жестокие реалии этой войны превратили в инвалидов или хронических больных, и сегодня нуждаются во внимании и заботе.

   За период с 1979 по 1989 г. военными медиками выполнен большой объем работы по медицинскому обеспечению боевых действий и повседневной деятельности войск в сложных медико-географических условиях горно-пустынной местности с жарким климатом. Главный урок заключается в том, что медицинская служба должна быть постоянно готова к организации медицинского обеспечения с учетом специфики театра военных действий, характера применяемого противником вооружения и стратегии ведения боевых действий.

   За период 1979-1989 гг. потери советской стороны в ДРА, по сведениям Генерального штаба Вооруженных Сил СССР составили по числу раненых - 49985 человек.

   Соотношение пулевых и осколочных ранений в 1980 г. было 2:1, а уже в 1988г. - 1:2,5.

   Удельный вес множественных и сочетанных огнестрельных ранений за годы войны увеличился в 4 раза, а число тяжелых и крайне тяжелых за тот же период в 2 раза. Увеличение тяжести ранений произошло главным образом за счет минно-взрывных поражений.

   Анализ структуры боевых поражений дает основание назвать войну в Афганистане "минной", ибо такого массированного применения инженерных минных боеприпасов в военной истории еще не было. Удельный вес санитарных потерь от боеприпасов взрывного действия достигал 25-30% от общего числа раненых, что позволяет рассматривать минно-взрывную травму как самостоятельный вид боевой патологии.

   Из структуры санитарных потерь следует, что 62,3% поражений приходилось на ранения и 30,2% - на травмы. Оказание медицинской помощи пострадавшим с такими повреждениями и обусловило значительный объем деятельности медицинской службы в целом.

   В общей структуре боевых поражений частота ранений в череп и головной мозг колебалась от 4,9% (1980) до 8,5% (1988); в позвоночник и спинной мозг соответственно 0,1 -0,9%; челюстно-лицевую область 1,4-1,9%; орган зрения 1,3-3,2%; ЛОР-органы 1,8-3,4%; грудь 11,6-6,3%; живот и таз 7,8-4,6%. Частота ранений в верхние конечности составила 25,4%, в нижние - 37,9%. Удельный вес торако-абдоминальных (грудь-живот) ранений был 1,7%.

   В общей структуре заболеваемости на инфекционные болезни пришлось 68,7%, причем на долю вирусного гепатита - 40,8%, тифо-паратифозных инфекций - 10,1%, малярии - 3,2%, амебиаза - 3,1%.

   Медицинская помощь раненым и больным была организована в целом на современном уровне и оказывалась в оптимальные сроки. Первая медицинская помощь на поле боя 98% раненых была оказана в первые 30 минут после ранения, первая врачебная помощь в 90% случаев - в течение 6 часов, квалифицированная медицинская помощь в 88% - не позже 12 часов.

   Для эвакуации раненых и больных широко использовался авиационный транспорт. Непосредственно из района боевых действий на этап квалифицированной и специализированной медицинской помощи (минуя промежуточные этапы) эвакуировано 90% раненых (в 1980 г.- 74%, в 1987 г. - 94,4%).

   Для эвакуации раненых медицинской службой 40-й армии использовались специально оборудованные самолеты АН-26М "Спасатель" и вертолеты МИ-8МТ "Биссектриса". Ежегодно 1,5-2 тыс. раненых и больных, нуждавшихся в сложных видах специализированного лечения, непосредственно из Кабула поступали в клиники Военно-Медицинской Академии в Ленинграде, Главный Военный Клинический Госпиталь им. Н.Н. Бурденко в Москве, центральные и окружные военные госпитали. Для эвакуации на большие расстояния применялся санитарный самолет ИЛ-76МД "Скальпель".

***


  Далее будут рассмотрены наиболее частые локализации ран.

   А) Огнестрельные ранения черепа и мозга.

   Данные ранения делятся на три группы: ранения мягких тканей (без повреждения кости); непроникающие ранения черепа, при которых имеется перелом кости, но остается неповрежденной твердая мозговая оболочка; проникающие ранения черепа и головного мозга, сопровождающиеся повреждением как кости, так и мозговых оболочек и мозга.

   Наиболее легкими являются ранения мягких тканей черепа, если при этом нет сопутствующей травмы мозга (сотрясение, ушиб мозга).

   Непроникающие ранения черепа являются тяжелыми, хотя твердая мозговая оболочка и предохраняет от распространения инфекции вглубь. Они часто сопровождаются контузией мозга смещающимися костными отломками, а также возникновением внутричерепных кровоизлияний.

   При проникающих ранениях черепа и мозга повреждаются кожные покровы, кости, мозговая оболочка и мозг. Это самый опасный вид ранений в голову.

   Б) Огнестрельные ранения груди.

   Различают непроникающие ранения груди (не повреждена плевра - пленка, окутывающая ткань легкого) и проникающие ранения груди.

   Непроникающие ранения груди могут сопровождаться ушибом и даже разрывом ткани легкого.

   Проникающие ранения груди бывают с закрытым пневмотораксом (воздух скапливается в полости грудной клетки), с открытым пневмотораксом и с клапанным пневмотораксом. Проникающие ранения часто сопровождаются гемо-пневмотораксом - вхождением воздуха и кровотечением в полость плевры.

   В) Огнестрельные ранения живота.

   Огнестрельные ранения живота характеризуются: тяжестью, обусловленной повреждением органов брюшной полости; перитонитом, развивающимся сразу после ранения; внутрибрюшным кровотечением; шоком.

   Огнестрельные ранения живота (пулевые, осколочные) подразделяются на проникающие и непроникающие. Проникающие ранения могут быть сквозными и слепыми, с повреждением внутренних органов и без их повреждения.

   При проникающих ранениях живота, составляющих более 70% всех ранений живота, наиболее отчетливо выражена зависимость исходов от срока оперативного вмешательства. При этом лишь в половине случаев брюшная стенка является областью локализации входного раневого отверстия. В остальных случаях входные отверстия могут располагаться в других областях тела. Кроме того, почти у трети пострадавших проникающие ранения живота сочетаются с тяжелыми повреждениями черепа, груди, конечностей, что еще в большей мере затрудняет своевременную их диагностику.

   Чаще всего повреждаются полые органы, в первую очередь кишечник. Изолированные ранения паренхиматозных органов (печень, селезенка) редки и, как правило, сочетаются с ранением полых органов.

   Клиника проникающих ранений живота зависит от того, имеются ли повреждения полых или паренхиматозных органов или сочетание этих повреждений. При ранении полых органов содержимое их поступает в брюшную полость, что ведет к развитию перитонита (воспаление брюшины). В случае ранения паренхиматозных органов и брыжейки кишечника возникает массивное внутрибрюшное кровотечение.

   Г) Огнестрельные ранения конечностей.

   Ранения конечностей современными видами огнестрельного оружия отличаются множественностью, обширным разрушением мягких тканей и костей, нередко повреждением крупных магистральных сосудов и нервных стволов, а также отрывами сегментов конечностей. Раны при огнестрельных переломах всегда очень сложного строения. Костные осколки заносятся далеко от места перелома и внедряются в мягкие ткани, образуя дополнительные раневые каналы. Наличие в ране размозженных тканей, свободно лежащих костных отломков, сгустков крови создает благоприятные условия для развития раневой инфекции.

   Ампутацию конечности по первичным показаниям производят при ее явной нежизнеспособности...

  
   ***
   Описывать раны, полученные на войне, можно бесконечно долго. Лучше всего все эти мучения, которые пришлось испытать нашим солдатам, раненым на афганской войне, показать на фотографиях. С этой целью предлагается выборочно ряд снимков, включенных в "Атлас огнестрельных ранений" под редакцией члена-корреспондента АМН СССР, профессора, генерал-лейтенанта медицинской службы Лисицына К.М. Составителями Атласа кроме Лисицына являлись генерал-майор медицинской службы Марасанов Р.А., полковники медицинской службы Гринь В.А., Ревской А.К.

   Эти фотографии являются ярким свидетельством ужасов войны".

                                                                                                                          Карелин А.П.

























































































































































































































































































































































































































































































































































































































































































































































































































































































































































































































































































































































































































































































































































 «Наконец приехали "покупатели”, с которыми мы и улетели в Северный Кундуз, в медсанбат... Прилетаем туда утром 10 мая и видим такую картину. На плацу в ряд - одиннадцать гробов. Группа разведчиков - десять солдат и лейтенант - попала в засаду. И у всех во лбу - пулевые отверстия. Прощальный салют...

Во время самой крупной нашей войсковой операции в Афганистане - Панджшерской - раненых было особенно много. И всех их - к нам. Все везли и везли. И даже свободные от смены, когда слышали звук приближающихся санитарных вертушек, бежали к приемному отделению. Знали: помощь нужна, кровь нужна... Раз кричат: у кого третья группа? У меня. Прохожу в приемное отделение, обыкновенную большую комнату - на полу носилки. Много их тогда было - вертушки четыре прилетели с ранеными. И сразу взгляд у меня падает на одного парня. Лежит, белый, как полотно, но на вопросы медсестры отвечает. Я сначала на лицо его смотрела, а потом вниз глянула. А с ним рядом - его нога, по бедро оторванная, лежит. Ну, я так по стеночке и свалилась. Но меня нашатырочкой "отнюхали” и кровь взяли. Я тогда за год для девятерых кровь сдала. Потом пятеро из них приходили, благодарили, то есть выжили, а про остальных я ничего не знаю... До сих пор эта боль в душе. Калеки - самые страшные последствия той войны. Сколько мальчиков пришло оттуда инвалидами, да еще, оказывается, никому, кроме родных, не нужными. Это большое горе...

Второй год я работала в Пули-Хумри, в госпитале. К этому времени боевые действия поутихли, и раненых стало заметно меньше. В госпиталь ходили просто как на работу. И вот что удивительно: в медроте у нас выше капитана званием хирургов не было, но какие чудеса они творили! И головы чуть ли не разорванные собирали, и кишки сшивали, и невесть что еще. В госпитале же были сплошь подполковники, но панариций некому было вскрыть. Может, в боевой практике дело?.. А в какой обстановке оперировали?! Операционная - комната с деревянными стенами. А как задует "афганец”, и на улице на расстоянии вытянутой руки ничего не видно, во всех палатах, операционных, процедурках - слой песка. Но чистоту соблюдали.

- Что вообще представлял из себя медсанбат?

- Несколько длинных деревянных бараков: жилые и хозяйственные помещения, приемное, терапевтическое, хирургическое и инфекционное отделения. Поработала везде, кроме хирургии. Но в итоге больше всего времени пришлось на "тифозный барак” - очень тяжело было. Инфекции косили людей не меньше, чем пули, мины и снаряды... Болезни шли сезонами. Ранняя весна - желтуха, с июля по октябрь - брюшной тиф, потом - малярия. При пиковых обострениях в отделении лежало человек двести. Порой - по двое на одной койке. На всех - одна медсестра и солдатики в помощь. Представьте: при брюшном тифе ста больным в день надо по уколу левомицетина сделать, штук 50 капельниц поставить, всем температурку измерить и так далее. Зашивались!..

Первую неделю в "тифозном бараке” я двери открывала только ногами, старалась поменьше ко всему прикасаться. А потом ко всему привыкаешь. Мы уже там и ели спокойно. Вообще же полтора года у меня все было нормально, а потом слегла - сначала с тифом, потом - с желтухой. Там же все больше на консервах, и, видимо, подвела меня наследственно слабая поджелудочная. Попала в реанимацию... А ведь хотела еще на третий срок остаться. Но один знакомый офицер говорит: милая, ты уже и тифом, и желтухой болела, тебе что, еще надо и пулю в задницу получить, чтобы ты спокойно домой уехала?..

- Пуля была реальной перспективой?

- Я два раза была под обстрелом... Выезжать в город нам запрещалось, но люди есть люди, хочется походить по магазинчикам, что-то купить. Знакомые офицеры прятали нас в бронетранспортерах, провозили через КПП. Так, раз я оказалась в одном из двух БТР, сопровождавших "КАМАЗ”. В Кундуз доехали нормально. Походила по духанчикам. Причем мне дали автомат (правда, без патронов). А иначе невозможно: маленькие афганцы, бачата, как мы их называли, всегда пытались дотронуться, ущипнуть - белая женщина, да еще без паранджи! И ходишь так бочком-бочком да по стеночке, чтобы все вокруг контролировать. Один раз меня чуть ли не толпа окружила, и я не на шутку струхнула. Передернула затвор и как заору: "Ну-ка, быстро все разошлись!” Они - врассыпную... А как афганцы матерились по-русски!.. Чувствовались хорошие учителя... В общем, "КАМАЗ” загрузился, поехали обратно уже в сумерках... Я сидела рядом с водителем в переднем БТРе... Смотрю: огненный шар перед нами проносится! Потом еще и в "зеленке” нас обстреляли. Но страшно почему-то не было. Единственное, чего я испугалась, - разлетавшихся по БТРу гильз, когда мы начали палить в ответ. Забилась куда-то в щель, чтобы мне по голове не попало... Приехали домой. Вылезла, смотрю, на броне - вмятины. Но все живы, здоровы. Спрыгнула на землю, пытаюсь встать, а не могу. Меня поднимают, а я опять сажусь. И так минут пятнадцать. Впервые тогда поняла, что такое ватные ноги. Нервная система дала сбой... А второй раз было пострашнее.

Мы с агитбригадами ездили по кишлакам, давали концерты, раздавали всякие галоши, чайники, таблетки, оказывали срочную медпомощь. И так - по несколько дней. И в одном кишлаке ночью нас серьезно обстреляли. Вот это был страх! По-русски говоря, можно было запросто в штаны наложить. Забилась под "КАМАЗ”, прижалась к колесу... После этого отказалась от таких поездок... А страх еще долго оставался.

В Пули-Хумри нам за территорию категорически запрещалось выходить. Но все равно самовольничали. Передвигаться там очень просто было. Приходишь на аэродром, подходишь к любой вертушке, тебе говорят, кто летит в нужном направлении, записывают, садишься, улетаешь. Нас, медиков, летчики любили и почти никогда не отказывали, а вот к военторговским относились плохо - "Мест нет”. Раз захотела навестить девчонок в Кундузе. Посадили меня в боевой Ми-8. Смотрю, пилот надевает бронежилет, парашют, то же - второй пилот и стрелок, в одном иллюминаторе пулемет, во втором - пулемет, в третьем. А я такая в брючках, курточке... Боже, думаю... Зато домчали меня до Кундуза за двадцать пять минут вместо стандартных сорока.

- А вам оружие полагалось?

- Нет, только военным врачам. Пытались нас научить стрелять, но закончилось все трагически. На стрельбище такая же служащая, как я, случайно застрелила офицера. И больше нас к оружию не подпускали. А та девчоночка - добрая, хорошая, умница. Три года условно ей дали...

…наш аэродром, последний перед Союзом. А, соответственно, и последний морг. Когда эти цинковые гробы грузили на "черный тюльпан”, мы все шли на аэродром и просто стояли около самолетов. И был такой ритуал. После взлета самолет делал три круга над Кундузом, а потом на прощание помахивал крыльями. Вот тут пробирали слезы - что-то невероятное...

- Вы художественные фильмы про ту войну смотрели? Как они вам?

- Я ведь в боевых действиях не участвовала, не могу судить объективно. И политикой не интересуюсь. Для меня все это раненые, раненые, раненые, ребята молодые, с оторванными руками, ногами... Пыталась я смотреть, но не могу. Только сижу и плачу».
                                                                                                                           
Тамара Напалкова
























 Сторінка створена, як некомерційний проект з використанням доступних матеріалів з ​​Інтернету. При виникненні претензій з боку правовласників використаних матеріалів, вони будуть негайно зняті.


Категория: Забытые солдаты забытой войны | Просмотров: 226 | Добавил: shindand | Дата: 14.12.2013 | Комментарии (0)


  
"Сохраните только память о нас, и мы ничего не потеряем, уйдя из жизни…”






Поиск

Форма входа

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Copyright MyCorp © 2017 |