Четверг, 14.12.2017, 09:04 





Главная » Статьи » Солянка по-афгански (избранное). Афанасьев Игорь Михайлович

Солянка по-афгански. Часть 14
 


Дембель. Газни-Кабул-Ташкент.

"Этот день мы приближали, как могли…”

4мая 1985 года.

Демобилизация затягивалась, уже третий день подряд дембелей выводили на плац.
Я третий раз тепло прощался с родной ротой, и угощал ребят цивильными сигаретами, т.е. с фильтром.

В первый день прощания раздал почти все сигареты, и потом пришлось докупать, с ужасом думая, что так потратишь все чеки. В полку нам выплачивали чеки-сертификаты, которые можно было отоварить в полковом ларьке, или в России в специализированных магазинах типа "Берёзка” в Москве. Даже копейки были бумажными, и неверным девушкам в конверте высылали копейку, и подписывали: "Оцени себя и вышли сдачу!”.
Каждый день ребята с удивлением встречали меня, когда я возвращался обратно.

В этот раз всё было как всегда.
На плацу дембелей сначала пропускали через досмотр. Каждый по очереди подходил и клал раскрытый дембельский дипломат перед проверяющим офицером, и он придирчиво осматривал его содержимое. Изымали дембельские изыски, типа заколка с черепом, невероятные шевроны и галстуки. О дембельских альбомах не могло быть и речи, и поэтому в те времена оформляли записные книжки.

Потом построение и традиционное напутствие.
Наконец-то долгожданное сообщение, что сегодня будет вертолёт из Газни на Кабул.
К сообщению отнеслись с недоверием, потому что всё могло измениться в последний момент.
Дембелям подогнали крытый КАМАЗ, и предложили грузиться в пыльный кузов.

Во главе колоны должна ехать боевая машина разминирования. Подошёл к своему офицеру, и попросился ехать на БМРке. Тот не возражал, а даже сказал, что непременно заслуженному дембелю сапёрной роты, надо ехать домой верхом, в командирском месте.
Спасибо ему огромное за это.

Ну, вот мы погрузились в БМРку, и вскоре колона тронулась.
Проехав КПП, офицер уступил мне место в командирском люке, и я с удовольствием занял его. Впервые за долгое время службы, я был не в х/б, а в парадке. День выдался замечательный, с утра солнце. Пыль от гусениц относило в сторону, идущей сзади колоны.

Я смотрел с восторгом на знакомые пейзажи, надеясь, что больше никогда не увижу эти края. Вот слева, промелькнул афганский артполк в кольце саманного забора. Немного проехали вдоль хребта, и стали пересекать предгорье, то вверх то вниз. Выехали в пригороды Газни.

Народ вовсю трудился на полях. Кто-то пахал землю, погоняя могучих буйволов, и управляя массивным деревянным плугом, а другие обрабатывали поля мотыгами. Работали все вместе, и старые и молодые афганцы.

Когда колона приближалась, то они останавливались посмотреть на военную технику.
Проезжая мимо них, я приветливо махал им рукой, и они обрадованные вниманием, махали мне в ответ, и в их глазах светились добрые улыбки.


Газни.

В хорошем настроении выскочили на газнийские улочки.
Тревога зацарапала сердце, но казалось, что уже ничего не может случиться со мной, ведь я еду домой. Конечно, такая самонадеянность могла стоить жизни.
Восторженному сердцу уже не хотелось слушать голос опытного разума, и нырять вглубь БМРки.

Вот мы повернули в сторону аэродрома. Объехали недавно взорванный мост. Вода в реке спала, но берега у реки были достаточно крутыми, и пришлось крепко держаться за крышку люка. Бедные дембеля, которых везли в КАМАЗе.

Вот и охраняемый КПП, и колона въезжает в расположение аэродрома. Несколько модулей и зарытые в землю блиндажи, а между ними тенистые деревья. Я торопился быстрее спрыгнуть с БМРки, чтобы покинуть боевую технику и сделать шаг в сторону гражданской жизни.

Тут меня и накрыло пыльное облако от остановившейся колоны. Я спрятался за БМРку, но было поздно. Пока я благодарил и прощался с сапёрами, развязали тент у КАМАЗа, оттуда выпрыгнули пыльные дембеля, словно только что перевалялись в муке. Судя по злому выражению лиц, поездка была отвратительной.

Все расположились на кромке лётного поля и принялись трусить свои дембельские кителя. Разведчики были одеты в десантную форму с аксельбантами, хотя и служили в пехотном полку. Эту привилегию им дал командир полка Суринов. Сначала, чтобы выделить их из общего состава, разрешил носить десантные петлицы, а потом демобилизоваться в десантной форме.

Через некоторое время, предложили взять сухпай на дорогу, и дембеля пошли к КАМАЗу, где стояли большие коробки. Прапорщик раздавал сухпай всем подошедшим. Разведчики понтовались, желая, чтобы кто-то им непременно принёс коробки с консервами. Они пытались на кого-то наехать, но никто не стал слушать их угрозы, и уходили в сторону.
Большинство дембелей уже забыли про дедовщину, и спокойно привыкали к гражданской жизни, оставляя в прошлом армейское жлобство. Не сумев никого припахать, разведчики выделили делегата из своей среды, и тот пошёл и взял сухпай на всех.

Перекусить расположился возле самодельного памятника погибшим вертолётчикам. Всё было сделано из подручных материалов, столбики - гильзы от 120мм снаряда, цепи по периметру, и сам памятник сварен из вертолётных запчастей. Молодцы ребята, почтили память своих товарищей.

Несколько томительных часов ожидания на кромке у вертолётных площадок и ближе к вечеру, пригласили всех садиться в вертолёт Ми-6, в простонародье называемый "корова”. Неспеша, с ленивым свистом раскрутились лопасти воздушных винтов, и оторвавшись от земли, мы полетели в сторону Кабула.
Быстро промелькнул уже хорошо знакомый город Газни, и дальше почти до самого Кабула однообразные волны серых, горных хребтов, кое-где раздвинутых небольшими долинами.


Кабул.

Вот вдали за неровной кромкой хребта, показался Кабул, залитый солнечным светом.
С удовольствием вглядывался в уже хорошо знакомые очертания афганской столицы, которую уже несколько раз видел с высоты птичьего полёта, не раз проезжал во всех направлениях вместе с полковой колонной, да и пройдено по нему немало.
Месяц отдыхал в кабульском госпитале. Возвращаясь из госпиталя, несколько дней куролесил по окрестностям аэродрома в компании с десантниками, а ночью отсыпались в кабульской пересылке. Две недели пробыл в роте СС (спец.средств) на курсах по спец.минированию.

Все прилипли к иллюминаторам, разглядывая восточный город, который больше не увидят никогда. "Корова” лениво прилетела на аэродром, и села невдалеке от кабульской пересылки. Ещё один большой шаг навстречу дому.

Дембеля пошли к закрытым воротам пересылки, и принялись громко стучать, переругиваясь с охраной. Вскоре появился офицер, который перекрыл матом всех присутствующих, и всё вокруг стихло. Потом открыли ворота, и мы уже шли по пересылке. Вскоре нам показали палатку, в которой мы могли бы расположиться на ночь. Нам повезло, в палатке были двухъярусные кровати с панцирной сеткой, а могли бы кантоваться на деревянных нарах.

Дембеля спокойно без споров и претензий занимали кровати и лезли на второй ярус. В полку всегда были стычки, из-за того, где спать, потому что считалось непристойным старослужащему спать на втором ярусе, но здесь все были равные, и почти гражданские люди.

Лица светлели, и все доброжелательно знакомились с соседями, и долго разговаривали о том, кто куда едет и чем будет заниматься на гражданке. Проскальзывали и печальные предположения о том, что на пересылке можно застрять на долго, но они уже мало кого пугали, главное, что вырвались из полка.

Многих ребят видел впервые, несмотря на то, что полтора года тёрлись рядом в полку и на боевых операциях. Брали друг у друга адреса, и делились планами на будущее. Разговоры затихли далеко за полночь.

Спали долго, только после 9 часов пришёл в палатку офицер и сказал, чтобы выходили строиться.
Построились.
Сверили дембелей по списку, и пошли колонной на аэродром, но привыкшее к форс-мажорам сердце, не торопилось радоваться раньше времени.

С пересылки нас повели в левый угол лётного поля, где находилась что-то типа комендатуры. Там ещё раз предложили предъявить дипломаты для осмотра. Было конечно обидно, но мы знали об этом, и если кто хотел переправить что-то трофейное на родину, то просил об этом офицеров ехавших в отпуск. Офицеров не шмонали, так как солдат.

Досматривающий офицер находил и изымал неуставные вещи, которые пропустили в полку, под злые комментарии дембелей. Впрочем, никто не хотел нарываться, и недовольство сразу стихло. Какое то время постояли на траве, у кромки взлётной полосы, и смотрели на авиатехнику, и окрестности Кабула.

Вот в небе показался гражданский ТУ-134, сделал полукруг над городом и стал садится.
После посадки, самолёт подрулил к комендатуре.
Подогнали трап, и из самолёта стали выходить гражданские люди, военные в парадках, и даже морские офицеры с кортиками. Несколько раз встречал их в Кабуле, каждый раз вспоминая "подводную лодку в степях Украины”.

Буквально через несколько минут, нас пригласили на посадку.
Ну, наконец-то, как давно я ждал этого часа.
Свершилось!
Афган отпустил нас, без мучительных ожиданий и испытаний!?
Ошарашенный случившемся, я поднимался по трапу, на борт самолёта, и уже не так разглядывал стюардесс, как пейзажи афганской столицы.

В большинстве аэродром окружали военные и технические строения, за которыми виднелось здание аэропорта, вертолётные площадки, казармы. Прошёл внутрь лайнера и занял кресло у окна справой стороны. Сев в кресло продолжал жадно разглядывать цепь гор, госпиталь и стоящий за ним Советский район. Советский Союз, ещё до войны, построил несколько блочных 5 этажных домов в предгорье, на окраине Кабула.

Дембеля без суеты занимали свои места, и тоже разглядывали пейзажи вокруг кабульского аэродрома. Вот вошла в салон стюардесса и сказала, что пришла пора пристегнуться. Самолёт вырулил на взлётную полосу, и почти сразу же стал разгонятся.
Взлетаем.


На борту самолёта.

Оторвались колёса, и набирая высоту, авиалайнер заложил небольшой вираж над Кабулом. Всё выглядело по-другому, чем полтора года назад. Город был уже до боли знакомым. Под нами промелькнул аэродром, советский район, госпиталь, алюминиевый завод, Тёплый Стан с казармами и палаточными городками, Аминовка - где во дворце бывшего президента Амина был щтаб 40 армии. Даже в хаотичной сетке глиняных дувалов, различал основные улицы.

Прощание с Кабулом, было коротким.
Заложив вираж над Тёплым Станом, наш самолёт полетел строго на север. Внизу узнавалась дорога на Баграм. Чуть справа показалась огромная долина, баграмский аэропорт, госпиталь, а вот в стыке гор, вход в Панджшерское ущелье. Кишлака Анава не было видно, но я точно знал, что он там, и с тревогой защемило сердце, а вдруг собьют!?
Здесь. Когда Союз так близок!?

Самолёт взял немного левее, и под нами замелькали грозные скалистые хребты, и глубокие ущелья. Хотелось быстрее пролететь это угрюмое место, сверху кажущееся пустынным, но я точно знал, что в этих ущельях живут гордые, смелые и очень трудолюбивые люди, радушные к гостям и непримиримые к врагам.

Мои раздумья прервал бархатный женский голосок стюардессы: "Мы пролетаем над границей Афганистана и Союза Советских Социалистических Республик!!!”.
Эти слова вызвали взрыв эмоций!
Как долго ждали мы все этого момента!
Дембеля ревели как стадо быков!
Все соскочили со своих мест, и выбрались в проход.
Обнимались, трясли руками и прыгали от счастья.
Стюардессы пытались утихомирить радостных дембелей, но сами попадали в крепкие объятья и тонули в море поцелуев.

Только когда из кабины вышел какой-то ЧЛЕН экипажа, и сказал, что если мы не угомонимся, то самолёт грохнется, и все погибнут в этих горах под его обломками.
Как не странно, но его услышали.
Крики постепенно затихли, и дембеля стали рассаживаться по своим местам.
Правда, всё внимание перекинулось на стюардесс. Все говорили им комплименты, и хотели познакомиться. Стюардессы в свою очередь старались никого не обидеть, и проходя, отвечали на все вопросы.


Ташкент.

Вот замелькали пригороды Ташкента, к сожалению города, с высоты птичьего полёта мне увидеть не удалось, потому что аэродром находился далеко от города, и самолёт сразу пошёл на посадку. Только несколько высотных зданий мелькнули вдали из плотного ковра буйной зелени. Самолёт пробежался по взлётной полосе и остановился невдалеке от аэропорта.

Ну, вот мы и дома.
На выходе из самолёта, мы тепло прощались со стюардессами, и оборачиваясь, махали им вслед, а они приветливо махали в ответ. Необычное чувство свободы, радовало душу, но, оглядываясь на самолёт, с печалью думал о том, что больше никогда не увижу Афганистан.
Закончился большой период времени, за который я изменился, став совсем другим человеком.

Наконец то мы шли сами по себе. Никто нас не строил и не вёл. Правда, боевые "крокодилы”, вертолеты Ми-24, стоящие невдалеке, напоминали нам о том, что граница близко. Все обрадовано говорили, что проходить будем через гражданскую таможню. Это было хорошо, потому что военные в "Тузели” шмонали дембелей нещадно, оставляя только положенное по специальному списку.

Несколько человек досматривали дембелей, как только освободилось место у симпатичной девушки, я пошёл туда. Она беглым взглядом пробежала по содержимому дипломата. Всё было очень скромно, полотенце, предметы гигиены, трофейный бритвенный станок в металлическом корпусе, ручка с золотым пером, консервы, сигареты. Вдруг её взгляд выхватил американский презерватив в красивой упаковке, с обнажённой девушкой на глянцевой картонке. "А это нельзя!”: сказала она мне.
Я вёз его, чтобы показать любимой девушке, как за границей красиво упаковывают такие вещи, какого они качества, вкуса и запаха. То, что продавалось в советских аптеках, было гораздо хуже. Нет, я не хотел спорить с таможней.
- Ну, чтож возьмите себе на память.
- Нельзя провозить порнографию, а "резинку” возьмите себе.
- Да ладно!
Захлопнул дипломат, и пошёл на выход.
У офицеров в родном полку и в кабульской комендатуре, не поднялась рука на святое, а вот милая девушка из таможни конфисковала. Может ей он нужнее, чем мне.

В аэропорту, было окошечко, где дембелям из афгана выдавали деньги. В Афганистане нам платили чеки сертификаты, а в Союзе выдавали такое же количество рублей. Поднимаюсь наверх, где производились выплаты.

Там я увидел большую очередь, и решил сразу же завернуть в буфет, чтобы попробовать гражданской пищи. Советские деньги у меня были, перед отъезда из полка, "молодой” Володя подарил мне 15 рублей, считая, что ему они в полку не к чему.
Я взял беляш, бутерброд с ветчиной, 50 грамм коньяку 3 звезды и кофе. Встал с этим богатством за отдельный столик и с удовольствием накатил коньячку, потом заел беляшом, и запил кофе с бутербродом. Коньяк пошёл исключительно, я стоял и наслаждался первыми минутами гражданской жизни, и ловил на себе завистливые взгляды, спешащих наверх дембелей. Не торопясь перекусил и в приподнятом настроении пошёл наверх, получать деньги.

Очередь была огромной, но в самом начале её стояли газнийские разведчики, с которыми долго служил вместе. Не хотел навязываться, но они сами пригласили меня к себе. Так что и с получением денег заминки не было.

Шумной толпой мы пошли на выход из аэропорта.
Когда выходили, то на ступеньках к нам подбежал суетливый узбек и предлагал покрыть ботинки лаком. Внимание моё было притуплено пьянящей свободой и коньяком, и узбек без труда меня уговорил украсить свои ботинки всего за 5 рублей. Он втащил меня в свою будку, быстро тряпочкой смахнул пыль с ботинок, и из баллончика с пульверизатором покрыл лаком. По тем временам чудо не виданное. Ботинки заблестели и радовали глаз счастливого дембеля.
Узбек, улыбаясь, предлагал дополнительные услуги - девочек, такси, но я решил ехать на троллейбусе, чтобы посмотреть город.

Но городской троллейбус вёз меня не пересекая городских улиц и площадей, к самому вокзалу. Думал взять билет до Москвы, и посмотреть город, но поезд уходил буквально через 20 минут. Я выскочил из здания вокзала. Окинул взглядом привокзальную площадь. Увидел газнийских разведчиков, и подошёл проститься с ними, а потом почти на ходу впрыгнул в отходящий поезд.
Видно кто-то меня так сильно ждал, что без задержки перемахнул границу и оказался в скором поезде до Москвы.

Впереди ещё было 3.5 дня пути в дембельском поезде, почти не вылезая из вагона ресторана. Пересадка в Москве. Я приехал туда 9 мая 1985 года в самое 40-летие Великой Победы, но я так рвался домой, и больше всего на свете хотел увидеть своих родных, друзей, что не остался ни на час.

Когда учился в Питере, то хотел навсегда остаться там, в этом замечательном городе, где столько кабаков и развлечений, но в армии больше всего тосковал по своему провинциальному Пскову, и понимал, что больше всего хочу жить именно в этом городе. Он единственный и самый родной в этом мире.
Пополнили с друзьями дембелями запасы водки, и в путь.
Псков вздрогни!
Я вернулся!

Вот на этой оптимистической ноте, и хочу закончить повествование о скитаниях, тяжёлой службе и простых радостях, обыкновенного парня из глубинки нашей бескрайней родины, одного из многих.


Эпилог.

Вчерашний студент-раздолбай, пройдя через Афганистан, стал, совершено другим человеком. Он с усердием и удовольствием учился в институте, и благополучно окончил его. Занимался спортом, и с полной отдачей работал. Любил многих женщин, и благодаря им забыл все обиды и скорби, выпавшие на его долю. По милости божьей пришёл в церковь, где его душа успокоилась, и жизнь обрела новый смысл
У него всё нормально, работа, семья, дети.
Прошло 20 лет, и его потянуло на воспоминания. С большим трудом давалась ему работа над мемуарами, но он справился. Большая просьба, не судить строго.
Всем желаю больших успехов.



 

Категория: Солянка по-афгански (избранное). Афанасьев Игорь Михайлович |

Просмотров: 379
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:

"Сохраните только память о нас, и мы ничего не потеряем, уйдя из жизни…”







Поиск

Форма входа

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Copyright MyCorp © 2017 |