Вторник, 12.12.2017, 03:51 





Главная » Статьи » Манифест украинского фундаментализма. Дмитро Панько

Манифест украинского фундаментализма. Часть 2
 


Знание против мифов


Президент Украины живет в нереально существующем мире,
поэтому он действует ирреальными методами.
С. Головатый

Современная политическая дискуссия в Украине напоминает встречу инопланетян. Спор может быть результативным лишь тогда, когда используется общая система терминов и существует какой-то общий «последний довод». Примерно так, как при Советской власти, одной удачной цитатой из Маркса или Ленина, можно было завершить любой самый ожесточенный спор. Но если спорят украинский либерал и коммунист, дискуссия напоминает спор: «кто сильнее - кит или слон?»

Ситуация тупиковая. Даже победа в споре ничего не значит. Апелляция либералов к Западу дает им преимущество, ибо такие аргументы ближе представлениям мещан о том, «что такое хорошо». Но что в реальности? В борьбе двух мифов - либерального, о «европейском будущем Украины» и коммунистического, о ее же «светлом социалистическом прошлом» победа тоже мифическая. На деле победители терпят сокрушительное поражение. Но и оппозиция не в состоянии это использовать. Сколько не давай власти полномочий, она не в состоянии их реализовать. Сколько не делает ошибок власть, оппозиция не в состоянии этим воспользоваться. В борьбе «прошлого» и «будущего» (естественно, что в кавычках) совершенно выпало куда-то настоящее. Но настоящее - это и есть реальность. Реальность растворилась в мифах. Пожалуй, только криминальные элементы, в какой-то мере, владеют ситуацией.

Украина стала заложницей мифов. Участники политических игр мечутся между схемами, программами и интеллектуальными надстройками, не в состоянии приспособить их к реальности. Народ с изумлением смотрит на их метания. Люди готовы ко всему, но ничего не происходит. Все происходящее кажется ирреальным. Главная демократическая процедура - выборы, превратилась не в борьбу программ или хотя бы личностей, а в борьбу «имиджей». Но что такое «имидж» сам по себе? - фантом. Политики стали заложниками своих «имиджей». Страной правят «имиджи». Скоро и Украина вдруг окажется каким-то миражом. В битве абстракций гибнет сама Украина.

Реальность держится на знании. Но практическое знание - это то, что получено непосредственно из индивидуального опыта. Прочитать плохо переведенный западный учебник - это не знание. Это вера. Но эта вера в его идеальные установки выдается за знание. Причина в комплексе неполноценности элиты. Прав итальянец Юлиус Эвола: «…человек верит только тогда, когда он ничего не знает и думает, что так и не сможет никогда ничего узнать». Принципом действия становится не знание, но слепая вера. И все притом, что «коллективный украинец» обладает колоссальным личным опытом, приобретенным только за последние сто лет. История имеет свойство повторяться. Ответ, на большинство больных вопросов, в виде уже готовых формул (специально для ленивых), легко найти в трудах не теоретиков, но практиков нашей свободы - Грушевского и Винниченко. Кто обращается к этому источнику знаний? Конечно, проще верить, будто можно жить и по чужой шпаргалке, но разве не об этом нас хотел предупредить Грушевский: «Мы ясно видели, что принесло крах нашей государственности, нашей национальности, нашей культуре, и теперь никак не можем повторять ту же ошибку и «облегчая» задачу сбиваться на… западноевропейские шаблоны. Нет, мы должны «познать себя» и познав раз, твердо придерживаться той линии, которую указывает нам это познание…».

Наша история - это история борьбы. Знание против абстракций. И знание, пока что, терпит поражение. Оно само, похоже, превращается в абстракцию. Ну что для нас, тот же Грушевский? - лицо с 50-гривневой купюры. Что наша независимость? - абстрактный государственный тризуб. Мы сами превращаемся в абстракцию. В досадную нелепость, что развеется сама собой. Лишь практическое знание способно сделать нас реальными. Но любое знание начинается с вопросов. Задача манифеста - сформулировать их. Когда он начинается со слов об уникальности народа Украины, то нет здесь никакого национализма. Просто, чтобы «познать себя» надо задать вопрос «Кто я?» Ответить прямо можно только смутным ощущением. Точный ответ получится из множества других ответов на другие вопросы. Главный из них - «Чем я отличаюсь от других?».

Граница внутренней сферы украинизма - это граница познанного и непознанного. Когда заходит речь о знании, мы не случайно пользуемся термином «сфера наших знаний». Грань между внешним и внутренним - это вопрос.

Дискуссия в одной системе координат подразумевает наличие общей точки отсчета, но найти ее можно только в общности происхождения. Поиск другой точки вызовет лишь очередную бессмысленную распрю.

Когда левые начнут вести отсчет не от Ленина и Сталина, а от Винниченко и Скрипника, либералы вместо ссылок на западные шпаргалки, попробуют найти какие-то свои корни в украинской почве, и, наконец, собственно национал-патриоты поймут, что устремления их кумиров - Донцова и Петлюры, нечто гораздо большее и глубокое, чем борьба с «москалями», тогда в глаза бросятся не различия, но сходства. Там где, казалось, была пропасть, окажется твердая устойчивая платформа. Мы не будем смотреть на мир через искажающие его призмы чужих теорий. Взору откроется один большой горизонт, один грандиозный вопрос. Чувство единства - это ощущение «праздника общей беды». Ответы будут разными, но так и надо. Сразу, общий ответ, дают только расизм, диктатура пролетариата и либеральный «конец истории». Главное, что ответы будут черпаться из одного источника. Источника наших знаний, а не веры в чужое превосходство. Вода из этого колодца не отравит «коллективного украинца».

Силы, которые первыми поймут это, составят костяк Новой власти. Они смогут говорить с народом на понятном ему языке, а главное - иметь точную картину действительности, возможность обратить любую слабость в силу. Сопротивление им будет напоминать боксерский бой слепого со зрячим. Боксера-практика с боксером-теоретиком. Знание всегда сильнее веры.

Как эта сила сформируется, ответить трудно. Ясно, что это будет жесткая коалиция на базе одной, опередившей других, силы. Это не будет «центристская» партия в современном украинском понимании. У нас сегодня нет центристских партий, как нет и самого центра. Наше понятие центризма - это отсутствие прописки на левом или правом полюсе, но это скорее признак политических бомжей. Настоящие центристы не ищут центр, а сами формируют его. Центр притяжения, наверное, сегодня создается где-то слева. Лишь там остался нерастраченным потенциал развития социализма и национал-патриотизма как целой украинской идеи. Впрочем, это личное мнение автора этих строк.

Но почему же оказались неспособными на этот синтез правые национал-патриоты, в руках которых, в свое время были козыри, которые им дала национальная революция?



Расконсервированный консерватизм


Новое никогда не борется со старым, борются разные формы нового…
И любая реставрация - это не возвращение старого, а еще одна форма нового.
Л. Гумилев

Несостоятельность имевшихся претензий на центральную «всеукраинскую» роль, все та же - неверное самоопределение претендентов. Украинская политика раскладывается на «левый - правый». Деление, утратившее смысл. Сегодня, в чистом виде нет ни левых, ни правых. Одновременно, можно декларировать правые ценности в экономике, и левые - в сфере политики. И наоборот. К тому же, консерваторы всегда и везде считались правыми. У нас такими числятся либералы-реформаторы, а в левых ходят коммунисты, реставраторы старой системы, т.е. по сути, консерваторы. Можно переиначить левых в правых, а правых в левых, по указанному принципу, но тогда в одном «правом» окопе окажутся, консерваторы социалистического толка - коммунисты, и консерваторы - украинские националисты. Ничего более нелепого и не придумать. Если, конечно, пользоваться шкалой «левый-правый».

Гораздо объективнее выглядит градация на собственно «консерватизм - прогрессизм». Хотя бы потому, что здесь есть четкое деление на промежуточные стадии. Разные исследователи по-разному рисуют такую шкалу, но, в общем, она выглядит так:

реакционер - реставратор - консерватор - реформатор - радикал-экстремист

Эта шкала позволит нам определить суть самого движения, а не его программы, зависящей от конъюнктуры текущего момента. Понятно, что она далеко не идеальна, но ее, как минимум, надо учитывать при составлении политической карты страны. Можно изобразить систему координат из двух осей - данной и «лево-право».

Все политические силы можно разделить на «партии прошлого» и «партии будущего». Партии прошлого обращены к истории, жизненной практике, осторожно относятся к любым переменам, в целом склонны к эволюционному развитию. Партии будущего склонны к «общечеловеческим» прогрессистским теориям, зачастую игнорирующим практику прошлого и настоящего, что часто приводит от реформизма к радикализму и революциям.

На протяжении всего ХХ столетия, в нашей стране преобладали именно последние - радикально-прогрессистские силы. Все время Украина вовлекалась в некие универсально-экстремистские проекты - от Мировой революции до современного мондиализма. На смену люмпен-пролетариям пришла люмпен-интеллигенция. Вместо пролетарской революции - революция либеральная. У нас никогда не было консервативного противовеса прогрессизму. Нет и теперь. Если чуть выше коммунисты обозначены как консерваторы, то речь идет о бессознательном тактическом позиционировании. И только.

Казалось, что с момента независимости, на волне временного (как позже выяснилось) роста национального самосознания, в стране возникнет прагматичная сила. Опыт национальной практики сменит абстрактность теорий прогрессизма. Не вышло. «Национал-демократы» - суть те же либералы. «Просто националисты» - не более чем мыльный пузырь, маргиналы. Отнимите у них лозунг борьбы с «коммуно-москалями», и что останется? Сплошная пустота, ноль. Так почему консерватизм остался «замороженным»?

Дело в самом консерватизме. Классический консерватизм имеет «женский» охранительный характер. Вся его деятельность, идеология, политика направлены на «сохранение» устоявшегося уклада жизни, ценностей прошлого и настоящего. Его носители - добропорядочные бюргеры, солидный средний класс. Но в Украине просто нет таких людей. Никто не хочет защищать обанкротившиеся ценности.

В этих условиях, украинизм обязан стать консерватизмом новым, конструктивным. Отличие здесь в корне. Украинизм чужд всякому умильному сюсюканью, идеализации прошлого. Прошлое - не икона, а учебник. Для нас важны не только светлые, но, и особенно, темные его страницы. Обращение к истории - не способ утешить уязвленное самолюбие, а работа над ошибками. Благо, работы предостаточно. В нашей истории всего три повода для гордости: Киевская Русь, казачество и шесть миллионов украинцев - победителей во Второй мировой войне, которые, по мнению некоторых мерзавцев, должны вымереть, дабы «реформы» шли быстрее.

Украинизм очистит зерна от плевел. Его рациональность исключает откат в реакцию. В ситуации ценностного хаоса и смутных представлений общества о собственной традиции, можно не просто реставрировать фундамент, но и конструировать его, исходя из требований будущего. Если чему-то и учиться у Запада, так это тому, как был из ничего создан американский народ. Американский коллективный индивид - это действительно «self-made man», сумевший сознательно сконструировать свою традицию. Из «лаоса» стать «демосом». Невероятным образом, традицией стало то, что везде было (и есть) антитрадицией - либерализм. Твердая связь со своей традицией стала причиной американского чуда.

Противоречие «Традиционализм - Модернизм», о которое было сломано столько копий, не имеет никакого смысла. Модернизация всегда успешна ровно настолько, насколько она связана с традицией. Просто в момент явного банкротства прогрессизма, апелляция к «всемирному прогрессу», как чему-то универсальному, не связанному с индивидуальным прошлым - последний козырь «реформаторов». Точно так действуют либеральные революционеры и в Украине.

На самом деле, прогресс - это не отказ от традиции, и не разрыв с прошлым. Один из ведущих философов последнего столетия, Б. Кроче дал следующую характеристику прогрессу: «Понятие прогресса совпадает с понятием деятельности: прогресс имеет место каждый раз, когда утверждается деятельность; всякий раз, когда совершается переход от нерешительности к решительности, от контраста к волюнтивному синтезу, от бездействия к действию». Однако действие не появляется из ниоткуда, оно имеет причину - обстоятельства, которые возникли как результат других действий имевших место прежде. Значит, это действие - есть продолжение другого действия, уже начатого однажды развития. Поэтому, прогресс - это «развитие, включающее предыдущее в последующее». Прогресс, как необходимость действия, родом из прошлого. Это всего лишь очередной этап развития традиции.

Прекрасный пример, того, что связь с традицией является решающим условием успеха - Октябрьская революция. И по масштабам перемен, и по их срокам, и по степени успешности, в, казалось бы, безнадежных условиях. Еще в 1919 году, Антонио Грамши объяснил главную причину победы большевиков: «Русские коммунисты… порвали с прошлым, но они и продолжили прошлое; они сломали одну традицию, но в то же время развили и обогатили другую».

Показательно и дальнейшее развитие Октября. С самого начала, внутри партии большевиков шла борьба между сторонниками строительства социализма в одной отдельно взятой стране (национального модернизма) и приверженцев Мировой революции (универсально-космополитического модернизма). Пиком борьбы стал разгром троцкизма, создание мощной модернизированной державы и подчинение половины планеты ее национальным интересам. Начиная с 60-х годов, связь с традицией постепенно теряется. Апогеем чего и стала перестройка - попытка модернизации по западному образцу. Модернизация, оторванная от традиции, вполне логично завершилась катастрофой.

Прогресс ради прогресса - это бесконечная гонка, участники которой, постепенно становятся ее заложниками. Такой прогресс не создает ничего, кроме необходимости продолжать себя вновь и вновь. Подобно гонкам по вертикали, любая задержка оборачивается крушением, т.к. в критический момент под ногами оказывается лишь пустота. Но именно этим путем идет «передовой» постиндустриальный Запад.

Украинизм не стремится никого догонять и перегонять. Это удел отсталых, неполноценных наций. Тем более, если дорога ведет в пропасть.


Необходимо точно знать, что именно развивается, чему служит прогресс? Мы подходим с иной стороны к вопросу о том, что является нашим фундаментом. Если мы строим Украину, то и фундамент у нее «украинский», а не социалистический, рыночный и т.д. и т.п. Идеология, даже самая правильная не может быть определяющей, ибо она исходит из того, «что должно быть». А строить можно только из того, что «есть». Человек не рождается коммунистом или либералом, слесарем или банкиром, но уже с самого начала он есть украинец.

Если ваша фамилия, допустим, Петров, то и ваш ребенок родится как Петров. Как ваш сын, а не как сантехник, или демократ. Это потом он выберет себе профессию, жену и политическое кредо. Желательно, при вашей помощи, конечно. Мы народ молодой, растущий. Классический «консервирующий» консерватизм нам не уместен и опасен. Если у вашего ребенка неровные зубы или кривые ноги, или наследственная болезнь, вы же не будете лелеять и развивать эту его «особенность»? В коррекции развития смысл украинского конструктивизма. Украинизм ничего нового не изобретает, а дает новую жизнь тому уже существующему, что имеет право на жизнь.

Традиция - это наша сила и слабость одновременно. В мире немного народов с такой судьбой. Сколько наций вообще исчезло с карты мира, но мы выдержали все. В нас есть что-то, чего нет в других. И в этом наша сила. Но мы не знаем что именно это «что-то». И в этом слабость. Мы сознаем себя только на уровне «ментальности», смутного ощущения. Доверие к чужим характеристикам уже не раз играло с нами злую шутку. Значит «познание себя» есть наша главная задача. Одна на всех.

Но кто будет первым? Кто станет локомотивом познания?


Прощай, интеллигенция!

Жизнь - это тайна. Политическая, экономическая и другая деятельность - это лишь та или иная ее проекция. Тайна жизни не в законах экономики, и не в коде ДНК. Ее разгадка в ответе на вопрос: «Что есть Душа?» Жизнь общества, в глубинном смысле этого слова, определяют не политики и экономисты, суетящиеся на ее поверхности, а те, кого именуют «инженерами человеческих душ».

Смысл катастрофы, которую переживает сегодня Украина не в плохих законах, и даже не в коррумпированности и некомпетентности власти. Украинский народ готов терпеть. Терпеть и прощать. Как влюбленная женщина. Он готов даже и полюбить, не требуя тратиться на цветы и шампанское. Надо только найти слова, которые могут тронуть его душу. Но слов-то как раз и нет. Даже соврать красиво не умеют.

Банкротство политического режима сегодня, - это, в первую очередь, банкротство тех, кто не нашел таких слов - обслуживающей его местной интеллигенции. Последние два-три столетия в странах Европы эта прослойка монополизировала статус «совесть нации». Любой режим стремится получить «социальное алиби» через признание интеллигенцией. Так было всегда.

В принципе, такое положение вещей было оправданным. Национальная интеллигенция, будучи именно «национальной», концентрировала в себе переживания народной души и выплескивала их в виде произведений искусства. Течения реализма набрали настоящую силу в культуре, тогда, когда интеллигенция сменила церковников в роли духовных пастырей. Тем более в Украине, где основными производителями творчества были выходцы из простонародья.

Если действия власти противоречили устремлениям нации, то интеллигенция становилась главным генератором «подрывных» идей. Не всегда осознанно, но тем не менее. Большинство революционных вождей XIX - начала XX столетия, были выходцами из этой среды. Интеллигенция, как таковая, тогда только формировалась. Ее представители остро чувствовали свою связь с массами, из которых они и вышли.

Но как только интеллигенты осознали себя собственно «интеллигентами», они не просто оторвались от породившей их среды, но и поставили себя над ней. Это обернулось трагедией для масс, но для самой «элиты» это означало смерть. Оторвавшись от питавшей их почвы, они кастрировали себя. Манерность вместо чувства, сомнение вместо действия, унылый суррогат вместо жизни. Прыщ, возомнивший себя пупом Земли.

Где ты, украинская интеллигенция? Какой духовный фундамент ты смастерила за последнее десятилетие? Какие важные для нас слова ты припасла? Что, говоришь, Хозяин не кормит тебя? А за что тебя кормить, ведь ты облаять даже толком не умеешь. Лишь бесконечные заклинания об «общечеловеческих» ценностях. А деньги увезли российские имиджмейкеры.

Интеллигенты убили национальную идею. Из каких пыльных чуланов, извлекли они свои представления о нашей культуре? Самые нелепые, ископаемые архаизмы выдавались за традицию. На полном серьезе требовали фотографироваться на паспорт в рубашке-вышиванке, а солдат одеть в казацкие шаровары. Из украинца лепили хохла. А потом уверяли, что этот хохол построил пирамиду Хеопса.

Интеллигенты убедили себя в том, что они сами по себе являются некой ценностью. И в этом их беда. Они думали, что будут арбитрами нации, резвиться на телеэкране, рассуждая о гуманизме. Но жизнь оказалась негуманной. Где вы теперь?

Наиболее счастливые стали чиновниками. На ниве культуры, они умудряются делать то, на чем сломали зубы самые отчаянные русификаторы - добивать украинский язык. Чем больше совокупная масса сочиненных ими указов, тем ближе последний вздох нашей мовы. Сегодня одна действительно талантливая украиноязычная рок-группа, стоит больше, чем все министерство культуры. Один толковый журналист ценнее сотни исписавшихся поэтов.

Предстоит грандиозная по масштабам работа - спасать то, что уцелело под руинами. Собирать, конструировать заново нашу культуру. Подобно тому, как американские стратеги руками Лео Костелли буквально сконструировали свой национальный стиль живописи - гиперреализм.

Нации нужна не «совесть», а мозги. Нам нужны интеллектуалы, а не интеллигенты. Инженеры, а не мечтатели. Производители, а не импотенты. Прощай, интеллигенция!



Пешеход без головы (о текущем моменте)


Они говорили о намерении создать современное
государство, а создали нечто ублюдочное…
А. Грамши

Здоровье любого организма, зависит, прежде всего, от здоровья его управляющего органа - головы. Когда восемь лет назад Украина обрела независимость, к власти пришла бывшая провинциальная элита, всю жизнь остро переживавшая свою второсортность. Став в одночасье ‘цветом нации’, эти люди, создали, как сказал бы Антонио Грамши, «нечто ублюдочное». Его восьмидесятилетней давности характеристика итальянских либералов, убийственно точна относительно либералов украинских. "Они говорили о намерении создать современное государство, а создали нечто ублюдочное; они стремились создать энергичный и многочисленный руководящий класс и потерпели неудачу; они предполагали включить народ в систему государства - и это не получилось”.

Такому государству, по словам Грамши, присущ комплекс неполноценности, определяющий внешнюю политику, узкий и местный характер народных волнений, мизерность и трусливость правящего класса. Сказано давно и о другой стране, но как все это нам знакомо.

Не способная созидать самостоятельно, ‘элита’ купилась на красочную витрину западного либерализма. Не учитывая, однако, того, что эта модель может существовать лишь в условиях высокого экономического и культурного подъема страны. Более того, исповедуемый ими либерализм оказался не первой свежести. По признанию одного из самих либералов - Н. Томенко, либерализм в Украине развивается на основе энциклопедических трудов начала и середины века, давно и безнадежно устаревших.

Что в результате? Экономический аппарат Украины был вырван из работавшей в полувоенном режиме союзной экономики, дезорганизован диким рынком, потерял равновесие и движущий импульс. А вместе с ним потеряло равновесие и все украинское государство. Продолжая аналогию с Италией 20-х гг., государство атрофировалось, ибо атрофировался его аппарат промышленного и сельскохозяйственного производства, который и составляет сущность политического государства.

Дезорганизация произошла на всех уровнях. Единственный шанс падающего государства - это опора на общество. На Западе, за видимостью идейной вседозволенности, на деле скрывается крепкое согласие по основным базовым ценностям. Если государство начинает шататься, наружу тотчас выступает прочная структура гражданского общества. Государство лишь передовая траншея, позади которой прочная цепь крепостей и казематов. Однако украинское общество само разбито вдребезги. Отказ от социализма, огульное очернение прошлого вызвали в нем разочарование и растерянность, а экономический кризис только ускорил негативные процессы, зародившиеся еще при старой системе.

Вброшенный в эту почву либерализм привел к тому, что «управленческие верхи почувствовали себя свободными от всяких обязательств перед низами под предлогом устарелости принципов государственного патернализма и социального опекунства. Низы, в свою очередь, чувствуют себя свободными от любого гражданского долга под предлогом «безусловного торжества частных интересов», а так же ссылаясь на коррумпированность и некомпетентность верхов.

Страна в тупике. Атрофированное государство потеряло рычаги воздействия на общество. Неорганизованное общество, не имеет внутри себя силы, способной воздействовать на государство. Паралич охватил Украину во всех своих проявлениях. Любые попытки реформ сверху заканчиваются лишь разрастанием бюрократической машины. По какой бы системе не проводились выборы, они все равно не оправдывают надежд общества.

Украина напоминает пешехода без головы. Хотелось бы назвать его всадником, да только лошадь - запас прочности, созданный при СССР, уже съеден ненасытной головой. Тяжелая, она давит на истощенное народное тело, пока то не рухнет, чтобы безродным колобком покатиться в ту сторону, где находятся ее банковские счета. Зачем? Чтобы стать «козлами отпущения» на антикоррупционных процессах?

Государство сегодня выступает не как орудие власти, а как власть сама по себе. Власть не находится в классовых или личных руках. Чиновники не класс, а порождение уродливой бюрократической машины. Когда-то они ее создали, теперь она начала самовоспроизводство.

К проблеме нельзя подходить со старыми мерками. Иначе получится то, что и получается. Левые видят в режиме власть буржуазии. Правые - власть замаскировавшихся коммунистов. Русскоязычные - власть «бендеровцев», а сами «бендеровцы» - власть антидержавников. На самом деле, есть общество, включающее в себя и левых и правых, «москалей» и «бендеровцев». И есть «нечто ублюдочное» - либеральное государство. Пока это не будет осознано самим обществом, его основными политическими силами, оно (общество) будет разрушаться ублюдочной государственной машиной. Сама она тоже разрушится вместе с обществом, но кому от этого будет легче?

В этом свете, все самые правильные слова об укреплении государственности и демократии абсолютно извращаются. Есть противостояние общества и государства, обладающего всеми признаками демократии. Пусть несовершенной, полукриминальной, но демократии. Звучит несуразно, но получается, что укрепление демократии (власти народа) грозит этому самому народу гибелью.

В диалектике идей, прямое продолжение либерализма - это анархия. Общество стремительно люмпенизируется за счет тех, кого либералы поспешили провозгласить своей опорой - представителей мелкого бизнеса. Кто эти люди? Это не только те, кто занялся бизнесом добровольно, но и бывшие инженеры, рабочие, интеллигенты-бюджетники, а ныне челноки, мелкие уличные торговцы и т.д. Оказавшись по вине государства на улице, выживая без его помощи и даже вопреки ему, они вполне справедливо не считают себя чем-то ему обязанными. На рынках уже были случаи, когда толпа избивала налоговых инспекторов. Этот слой, отрицая вмешательство государства, в перспективе, может прийти к отрицанию самого государства.

Необходимо зрить в корень. Уже в преамбуле Основного Закона Украины - Конституции, ясно расписаны и расставлены по местам ее приоритеты. Прежде всего, это «обеспечение прав и свобод человека», которое записано первым. Потом идет «укрепление гражданского согласия на земле Украины» и лишь на третье место поставлено стремление «развивать и укреплять демократическую, социальную и правовую державу». Конституция вполне совпадает в своих приоритетах с либерализмом, который декларирует приоритет прав личности, являющейся высшей ценностью в сравнении с коллективом, обществом и государством, и священность и неприкосновенность частной собственности. (Неприкосновенность частной собственности зафиксирована в статье 41).

Все это красиво и логично смотрится в конституциях стран с глубокими правовыми традициями и развитыми институтами демократии. Для нас же стоит разобраться с реальностью такой декларации. Разве могут быть обеспечены «права и свободы человека» вне построенного прежде «демократического правового государства»? И дальше: можно ли построить такое государство, если в обществе не достигнуто предварительно «гражданское согласие»?

Попытка идти от «прав личности» через «гражданское согласие» к «демократическому государству» изначально обречена на провал. Постсоветское либеральное общество не способно самоорганизоваться в гражданское общество западного типа. Общество рассыпалось на атомы. Разрушив разом государственно-партийную вертикаль, теперь трудно надеяться на самосоздание в Украине такого общества из аморфной совокупности людей-атомов и элитарных кланов, не имеющих между собой ни вертикальной, ни, главное, горизонтальной связи.

Общество Запада построено по партийному и корпоративному групповому признаку. Но общественную жизнь в Украине всегда определяли интересы большего масштаба, чем узкогрупповые партийно-корпоративные цели. Наше личное начало, воспитанное на принципе «коллективного спасения» - сначала православием, а позже коммунистической этикой, если и чувствует себя частью чего-то, то частью всего общества, а не его отдельной группы. Только в этих широких границах, украинское личное начало, способно созидать и развиваться. Поэтому, и не запускается у нас партийно-групповая схема.

Мы организм, а не машина. Любая партия или другая организованная группа западного общества имеет базой общие экономические интересы. Общество Запада устроено на экономических технологиях, а наше - на социальных. Наш человек способен, если надо, броситься на амбразуру, но не умеет он мечтать с калькулятором в руках. Великую украинскую мечту нельзя записать бухгалтерскими терминами в книгу учета и расхода.


«Коллективный», и просто украинец

«Коллективный украинец» состоит, естественно, из множества индивидуальных украинцев. Коллективный и единичный украинец заинтересованы в существовании друг друга. Индивидуализм вне коллектива теряет всякий смысл. В свою очередь, как отмечал цитированный уже Грамши, «коллективизм неизбежно предполагает индивидуалистический период, на протяжении которого индивиды приобретают качества, нужные для того, чтобы производить независимо от всякого давления извне, постигают на своем опыте, что на каждого возлагаются точно определенные задачи».

Как общественное нуждается в индивидуальной инициативе, так и индивидуальное становится значимым лишь на фоне коллективного. Свобода индивида - это не «свобода от коллектива». Вот, что писал один из основоположников либерализма Томас Гоббс: «Свобода и необходимость совместимы. Вода реки, например, имеет не только свободу, но и необходимость течь по своему руслу».

Речь идет о свободе выбора внутри течения по общему руслу. Свою мысль Гоббс развил далее: «Свобода есть отсутствие всяких препятствий к действию, поскольку они не содержатся в природе и во внутренних качествах действующего объекта. Так мы говорим, что вода свободно течет, или обладает свободой течь по руслу реки, ибо в этом направлении для ее течения нет никаких препятствий; но она не может свободно течь поперек русла, ибо берега препятствуют этому. И хотя вода не может подниматься вверх, никто никогда не говорит, что у нее нет свободы подниматься, можно лишь говорить о том, что она не обладает силой подниматься, потому что в данном случае препятствие заключается в самой природе воды».

Эту разумную мысль нетрудно продлить дальше. На самом деле, вода может выйти из берегов, подняться вверх, но только вместе со всей рекой. Большей свободы добиться можно, но лишь путем коллективного действия. Как его результат. Свобода единичного и общего тесно связаны между собой. Это очевидно даже с чисто эгоистической точки зрения. В гегелевской «Философии права» об этом говорится прямо: «В гражданском обществе каждый для себя - цель, все остальные суть для него ничто. Но без соотношения с другими он не может достигнуть объема своих целей… Целое есть почва опосредствования, на которой дают себе свободу все частности».

Но, предположим, что каким то образом частица воды, все же поднимется вверх индивидуально. В этом случае, она просто испарится. Абсолютная свобода от общества (прежде всего в национальном смысле) - это свобода от породившей индивида среды, свобода от его истинной природы, а как следствие и потеря того стержня, который и есть сама индивидуальность.

Если говорить конкретно, то «поднявшись» над народом Украины, индивид, как вода, переходит в другое агрегатное состояние, испаряет свою «украинскость» и перестает быть украинцем.

Украинизм стремится привести каждую украинскую каплю к пониманию своей тождественности со всей рекой, с коллективным «сверхчеловеком». Более того, когда-нибудь, каждый украинец, с полным на то основанием, сможет сказать: «Народ - это Я». Так будет.



 

Категория: Манифест украинского фундаментализма. Дмитро Панько |

Просмотров: 148
Всего комментариев: 0

"Сохраните только память о нас, и мы ничего не потеряем, уйдя из жизни…”







Поиск

Форма входа

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Copyright MyCorp © 2017 |