Четверг, 15.11.2018, 20:44 





Главная » Статьи » Афганистан. Гора Шабан. Зарипов Альберт.

Глава 2. Вечерние хлопоты
 


Глава 2. Вечерние хлопоты

Ближе к вечеру прилетевшие из Кандагара разведгруппы были направлены в боевые роты Лашкарёвского батальона, где гостям и предстояло разместиться на ночлег. Что оказалось крайне актуальным. Пока военным главнокомандованием решался вопрос об их временном расквартировании, кандагарцы почти весь день провели в большой офицерской курилке. Но вот начало смеркаться и решение насущного для них вопроса резко ускорилось.

Сперва все три кандагарские группы переместились во внутренний дворик нашей первой роты, где они по отдельности выложили на длинные столы своё оружие, боеприпасы и амуницию. Затем гости принялись погруппно сдавать всё это своё добро в наш ружпарк. После того как одно кандагарское подразделение оставило своё вооружение под полную ответственность дежурного по нашей первой роте, оно отправилось в казарму третьей роты, где им выделялось какое-то количество кроватей. Следующая чужедальняя разведгруппа после сдачи оружия пошла устраиваться на ночлег во вторую роту. И соответственно, третья разведгруппа Кандагарского батальона спецназа осталась у нас.

— Заходим в казарму! — командовал высокий сержант. — Сейчас нам покажут кроватки. Тихо-тихо!.. Не спешите… А то успеете.

Мы, то есть молодые солдаты уже давно заприметили среди кандагарцев своих недавних друзей-товарищей по Чирчикской учебке. Однако нас всё ещё озадачивали нынешние военные нюансы. Согласно наших правил армейского этикета и норм приличия по отношению к дембелям, мы не могли взять и просто так побросать все наши младосолдатские дела. Лашкарёвские старики не простили бы нам столь опрометчивого поступка. Иначе говоря, как бы потом выглядели наши дембеля в глазах кандагарских дедушек?!.. Коль в лашкарёвских группах эдакое творится безобразие… Ведь молодой солдат и шагу не может сделать самостоятельного… Без соответствующей санкции более старшего своего товарища…

Такие же порядки наблюдались и в кандагарской группе. Мы только и смогли обменяться с нашими молодыми коллегами короткими взглядами и приветливыми взмахами трудолюбивых рук. Это дембеля и фазаны, что с одной стороны, что с другой… Это они без всяких формальностей подходили, встречались, обнимались и делились всякими впечатлениями… У нас же такого права пока что не было. Поскольку мы являлись молодыми солдатами, то есть духами. А духи должны всегда шуршать… Стало быть, работать, работать и только работать. То есть трудиться не разгибая спины и не покладая своих мозолистых рук.

Поэтому наша лашкарёвская молодёжь уже в который раз наводила порядок в расположении группы: подметала бетонный пол, выравнивала табуреты, отбивала ровненькую кромку на внешних сгибах солдатских одеял… Придавала подушкам прямоугольную форму… Подправляла лицевые и ножные полотенца… В общем… Молодёжь шуршала.

Зато после ужина… Когда нам предоставили вроде бы свободное время… В течении которого молодых могли озадачить новой работёнкой практически в любую минуту… Вот в это-то относительно свободное время мы наконец-то повстречались…

В кандагарской группе оказались Андрей Бухта и Миша Суслов, с которыми я целых полгода прослужил-проучился в первой сержантской роте Чирчикского полка спецназа. А если уж быть совсем точным… То прямо здесь и именно в этот час в нашей казарме встретилось четыре курсанта третьего взвода первой Чирчикской роты младших командиров. Ведь к нашей троице присоединился и Андрюха Корнев, оказавшийся по воле судьбы в нашем взводе АГС-чиков…

Вот так… На короткое время и в не очень-то завидном положении молодых солдат… Мы тем не менее были рады этой встрече. Минут с десять вспоминались другие наши товарищи, которых разбросало по всему Афгану… Но затем поступило одно предложение, оказавшееся очень даже дельным…

— Мы с Мишкой сегодня банку джема прикупили в вашем магазине. — негромко говорил Андрей Бухта. — Где бы?..

Он не договорил… Дальше можно было попросту промолчать. Поскольку от столь хорошего предложения отказаться было невозможно. Ведь молодой солдат всегда хочет есть… Особенно сейчас… Оставалось только обговорить кое-какие детали… Технические и несколько другие… Из сферы личной безопасности молодых духов…

— Ну, что?! — произнёс Мишка.

Вокруг нас было столько народу… Слишком уж много.

— Пошли… — вполголоса сказал разведчик Корнев. — Покурим…

Наша четвёрка всем своим составом поднялась с табуретов и потянулась к выходу из казармы. Ни кандагарские дембеля-наставники, ни их лашкарёвские коллеги-дедушки… Словом, никто не возражал… Предлог был самый заурядный и крайне подходящий… Просто мы захотели подышать свежим афганистанским воздухом… А заодно и отравиться всякими там никотиновыми смолами, столь обильно напичканными в военные сигареты… Хоть и «Охотничьи», но всё же четвёртого или даже пятого сорта…

А вот на свободе мы вздохнули полной грудью, и военная мысль заработала очень быстро. Местом для желанной вечерней трапезы был избран наш «летний» кинотеатр. Сейчас в феврале месяце именно он являлся наиболее безлюдным, а значит и относительно безопасным пристанищем для молодых бойцов. Так сказать, наилучшим и спокойным местом для проведения излюбленного солдатского досуга… То есть быстрого утоления элементарного чувства вечного голода… Которым страдают и мучаются почти что все молодые солдаты… Причём, не только нашего великого и могучего Советского Союза…

Так что… Открытый летний кинотеатр афганистанского образца подходил для нашего мероприятия более всего. Правда, идти до него было несколько далековато… Однако какие-то триста или четыреста метров нас ничуть не испугали… Это обстоятельство, то есть относительная удалённость, только разожгло наш аппетит ещё больше. Его отсутствием мы, в общем-то, никогда и не страдали, а теперь и подавно…

По дороге мы с Корнем заскочили в нашу солдатскую столовую, где знакомый солдат-хлеборез уступил нашим продублированным и вполне понятным просьбам… И две свежеиспечённые буханки, быстро оказавшись за пазухами, так приятно согрели не только наши бока, но и молодые солдатские души.

Окольным маршрутом мы вполне благополучно достигли нужного нам места. Военно-полевой кинотеатр, или же говоря официальным языком, солдатский клуб представлял собой небольшую прямоугольную котловину, огороженную с одной стороны высокой белой стеной, а с трёх других — земляной обваловкой. То есть своеобразным бруствером в метр-полтора высотой. По узкой тропке мы спустились в «кинозал» и разместились на самой дальней скамейке. Здесь было безопаснее всего. Поскольку наш военный «кинозал» тоже соответствовал общепринятым мировым стандартам. То есть наш земляной «пол» также спускался с небольшим уклоном к «якобы сцене», за которой возвышался «вроде бы экран». Неуютно пустой и какой-то осиротелый… Под зимним ночным небом Афганистана…

Итак-с… Разместившись в самой нижней точке «закрытого» клубного пространства, мы выложили на железную скамейку все наши съестные припасы: литровую банку клубничного джема, две буханки хрустящего хлеба и пару фляжек с водой. Без дополнительных команд были извлечены четыре солдатские ложки… Которые сразу же пошли в ход…

— Хороший у вас тут хлеб. — произнёс Андрей Бухта спустя несколько минут. — У нас не такой.

— Обычный… — ответил я, погружая свою ложку за следующей порцией сладкого лакомства.

Кандагарский разведчик Мишка Суслов сначала усмехнулся…

— Ты ещё наш хлеб не ел. — проворчал он, с хрустом отламывая от полбуханки новый кусок. — В нашей пекарне только корочка успевает… Запечься… А внутри тесто так и остаётся… Сырое…

— Они туда дрожжей мало добавляют. — пояснил Андрей Бухта. — Пускают его на бражку… Или меняют… А тесто не успевает подняться… Вот и получается… Только корочку и можно есть…

Несколько минут мы ели молча… Когда наш всеобщий голод был немного утолён, мы стали орудовать ложками гораздо медленнее… Чтобы подольше растянуть это вкусняцкое удовольствие… А также… Чтобы не выглядеть в глазах друг друга чересчур уж оголодавшими обжорами… Правда, я и Андрей Корнев… словом, хоть мы и были вроде как хозяевами… Однако лашкарёвская «яма» (то есть чувство голода) оказалась поглубже кандагарской…

— А мы сейчас только одним хлебом и питаемся. — честно признался мой товарищ Корень.

— Остальной хавчик… — подтвердил я со вздохом. — Выбрасываем…

Наши кандагарские коллеги поначалу было не поняли…

— Как это выбрасываете? — переспросил молодой солдат Бухта.

— А вот так! — ухмыльнулся Андрей Корнев. — Только-только из общего бачка раскидаем хавчик по котелкам… И сразу же обратно вываливаем…

Гости молчали, никак не врубаясь в суть…

— Ну, по одной-то ложке супа или каши всё-таки перепадает. — сказал я. — И всё!.. Команда «Встать! Выходи строиться!»

— Ни хрена не понял! — заявил Миша Суслов. — почему так?

Поочерёдно выдавая информацию, мы с Андреем Корневым рассказали нашу ротную беду… Которая длилась уже целых две недели… И окончание этой напасти было не скорым…

Всё дело обстояло в том, что наш штатный старшина роты прапорщик Акименко убыл в свой ежегодный отпуск, а исполнять его обязанности назначили старшего сержанта Алиева. Этот рослый и плечистый азербайджанец являлся заместителем командира второй группы и уже успел зарекомендовать себя перед ротным начальством только лишь с положительной стороны. На боевых выходах Алиев был отличным замкомгруппы. Что уже считалось достойным качеством. Он даже был ранен в бою, а затем и награждён правительственным орденом Красной Звезды. Который за просто так не дают. И в его группе дисциплина была железной… Поддерживаемая не только авторитетом сержанта Алиева, но и его же крепким кулаком…

А тут наш прапор Акименко Николай свет Батькович взял, да и уехал в отпуск в свой родной город Таганрог…

— Он там сейчас водку пьёт со своими таганрогцами… — всерьёз жаловался Андрей Корнев. — И с этими трахается… Ну, как их там?!..

— Таганрожицами! — засмеялся Мишка Суслов. — Ну… Не с таган… Роженицами же!

Мы конечно посмеялись над его незамысловатой шуточкой… Да только вот у двоих солдат смех получился не очень-то и весёлым…

— Короче говоря… — продолжал уже я. — Алиев теперь свои порядки и в роте устанавливает. Дисциплину наводит. Вечернюю поверку по три-четыре раза зачитывает… Добивается того, чтобы не только фазаны стояли по стойке «Смирно», но и все остальные дембеля. Чтобы деды тоже отвечали «Я»… Как положено…

К этому моменту банка клубничного джема, увы, но закончилась… И теперь можно было поболтать без всяких приятных обременений…

— А хавать он вам не даёт? — спросил Мишка, убирая свежеоблизанную ложку в боковой карман.

— Ну, да — ответил Корень, доставая сигарету. — До столовой со второго или третьего захода добираемся. Вечно ему что-то не нравится. Добивается, чтобы и дембеля «ножку тянули». А когда зайдём в столовую и рассядемся по своим столам, тогда и начинается… «Встать, садись, встать, садись!» Пока вся рота одновременно не сядет. Дембелям-то полегче… Они же по одному или по два сидят за столом на десятерых… А вот мы: фазаны и молодые… То встаём, то садимся…

Тут он затянулся свежеприкуренной сигаретой, предоставив уже мне возможность излить нашу общую обиду и злость.

— А когда всё-таки рассядемся. Он командует дальше. «Раздатчики пищи — встать! Приступить к раздаче пищи!» А этот Алиев ходит вдоль столов и смотрит… Зараза! Как только бачки с супом опустеют… Он и командует: «Закончить приём пищи! Встать! Выходи строиться!» Вот и приходится нам выполнять команду. То есть выливать суп из своих котелков обратно в бачок. Дембеля хоть кашу-то успевают попробовать. Вернее, всю тушёнку сверху слопать. Она-то тёплая. А суп — горячий… Только одну ложку и успеешь проглотить. Вот и остаётся нам только сухой хлеб жевать. Иногда с маслом. Если успеешь намазать на хлеб… И дожевать… По дороге к выходу…

— А что же дежурный по части? — вполне резонно уточнял Андрей Бухта. — А ротный?

Этот белорусский парень всегда отличался повышенным чувством справедливости… Однако наши ответы были очень банальны и просты.

— Дежурный по батальону стоит только на крыльце столовой. — пояснял я. — Он следит только за тем, чтобы роты вовремя прибыли на приём пищи. Ну, и зашли в столовую без бардака. А внутри командует товарищ сержант… Он ведь действует почти что по Уставу. Отдаёт команды… Какие следует… Так что… В этом деле к нему почти не придерёшься.

— А командир роты ничего об этом не знает. — произнёс Корень, выпуская в ночное небо сизоватый дымок. — Никто из солдат к нему не пойдёт… Чтобы не стать стукачом. Его же потом зачмырят. Чтобы больше не жаловался на сержанта Алиева… Такого же и быть-то не может… Что товарищ сержант злоупотребляет своими обязанностями… Это же заслуженный человек!.. С орденом Красной Звезды!..

Андрюха Бухта всё же решил уточнить ещё один момент наших злоключений…

— И как же вы обходитесь? А что же он сам кушает?

Мы с Корнем даже рассмеялись. Потому что и так уж чересчур красочно описали нашу молодую жизнь. Что успеваем проглотить всего-то по одной ложке обжигающего супа… А раздатчику пищи, который черпаком разливает суп по нашим котелкам… Ему и этого не достаётся… Хорошо, что хоть буханку хлеба успеваем разделить на всех… Почти что поровну.

— Когда Алиев приведёт роту из столовой в казарму, он распускает строй. А за полчаса свободного времени… Или он сам идёт в столовую… Повара-то ему не откажут… Или же товарищу сержанту молодые что-то раздобудут. Из столовки принесут, а может и в магазине прикупят. В общем, не дадут ему умереть с голоду…

Я замолчал. Но потом всё ж не выдержал и сплюнул с досады… Андрей Корнев в это время уже докуривал свою сигаретку. Иначе он бы тоже… Сплюнул от искренней неприязни и накопившейся злости.

А потом о своей нелёгкой солдатской жизни рассказывали кандагарские духи. По большей степени говорил Мишка Суслов… Андрей Бухта был немногословен… Как оказалось, на это у него имелись очень уж веские причины… До сих пор не сошедшие с его тела…

— На прошлой неделе дембеля так его отметелили… — возмущался Миша. — Андрюха почти сутки отлёживался… Живого места не было.

— Да это что?! — отмахнулся, в общем-то крепкий, белорус. — Мелочи…

— Это он сейчас так говорит… — пояснял почти что его земляк из Брянской области. — Я ему хавчик приносил… А он даже есть не мог… Ни хрена себе!.. «Мелочи»…

Нам и так уж было понятно то, что Андрюха Бухта очень «скромничает», предпочитая умолчать о своих неприятностях. До призыва в армию он долгое время занимался борьбой самбо и в случае схватки «один на один» смог бы одолеть своего противника. А может быть и не смог… Как бы то ни было, но такой поединок имел бы определение более или менее честного боя. Однако, увы… Не только в армии, но и в гражданской жизни случаются такие драки, когда на одного «имеют честь» навалиться сразу несколько человек… Кандагарские дембеля оказались «ребятами не промах»…

— Да и наши не лучше! — на всякий случай понизив голос, произнёс Корень. — Нам рассказывали, как три дембеля… Ну, которые уже уволились… Они завели в ружпарк одного духа… Слишком уж непокорного… Да и отделали его так, что он совсем… Короче… В госпиталь его отправили…

Я тоже слышал про этот случай, о котором нам по большому секрету говорил Коля Малый… Они же были одного призыва… Но я даже знал о дальнейшей судьбе этого солдата… Чуток побольше, чем Андрей Корнев…

— Он там умер. — сказал я негромко. — Не приходя в сознание. А когда начали разбираться… То оказалось много свидетелей того, как на голову покойного упал полный цинк патронов. Прямо с верха пирамиды…

— Ага… — со скепсисом заявил Мишка. — И так три раза… Цинк всё падал и падал… А он подставлял голову снова и снова.

Больше сказать по этому поводу нам было нечего. Поскольку круговая порука старослужащих солдат и всяческое стремление командиров замять этот «досадный» инцидент… Всё это поспособствовало тому, что смерть молодого бойца от рук своих же сослуживцев останется безнаказанной… Что в свою очередь приведёт к повторению таких случаев… Или же ему подобных…

После непродолжительного молчания мы уточнили время… До вечерней поверки оставалось почти полтора часа и мы могли ещё чуть-чуть посидеть в своей кампании. Минут с пятнадцать или двадцать… Потом нам следовало возвратиться в роту… Ведь наши заболтавшиеся друг с другом дембеля могли хватиться своих молодых бойцов… Да и начать наши поиски…

Но у нас ещё оставалось полбуханки хлеба и мы поделили её на четыре части, после чего принялись медленно его «уничтожать». По ходу этого действа Мишка Суслов костерил одного нашего знакомого… Который в Чирчикской роте был в первом взводе, а в Кандагаре оказался в одной группе с Мишкой…

— Да этот Дёма! — горячился Суслов. — Такой паскудой оказался! Настоящий жополиз!.. Перед дембелями выслуживается, на нас стучит… На своих же пацанов… Ох… Бля-а… Если бы я в Чирчике знал… То я ему бы всю рожу набил! Ни одного здорового места не оставил бы… Ну, такая это сволочь…

— Уже и на нас покрикивает… — усмехнулся солдат Бухта.

— Во-во! — подтвердил Мишка. — Начальник выискался… Быстрей бы эти дембеля ушли!..

В этом вожделении он был явно не одинок…

— Да-а… — согласился с ним я. — Побыстрей бы они уволились…

Наверное, эта мысль являлась, является и будет являться самой главной мечтой всех молодых солдат. Ведь с исчезновением из их жизни всех дембелей… Которые рано или поздно, но всё-таки должны отправиться по своим домам… Именно тогда для молодого духовского сословия настанет очень уж существенное облегчение их условий военной службы. Хоть и на одну социально-армейскую прослойку, но всё же старших товарищей станет гораздо меньше. Да и молодёжь поднимется на следующую ступеньку суровой солдатской иерархии… Пока они сами не превратятся в дембелей… Самых настоящих дедов… Паразитов и не очень… Но всё равно стариков…

Не обошлось и без горьковатой иронии…

— А у вас в Лашкарёвке замполиты читают эту книжку? — со смехом спросил Мишка. — Ну, про «страшную армейскую дедовщину»? Писателя Рыбакова, который…

Рассмеялись и мы… Поскольку слабенький ветерок великих перемен уже долетел не только до их Кандагара, но даже до нашей отдалённой Лашкарёвки… И в самом-то деле… Уж коль по всей стране Советов зашагала перестройка, да ещё и наперегонки со всеобщей гласностью… Вот и Главное Политическое Управление Советской Армии решило не отставать… Вот и получилось так, что по указивке сверху все ротные замполиты бросились вдогонку…

Именно об этом и говорил Мишка Суслов…

— Два раза в неделю на политинформации вслух зачитывают эту повесть «Сто дней до приказа»… Про то, как страшные дембеля заставляют молодых всякой ерундой заниматься! Кровати трясти, как будто старики домой в поезде едут… Сказки всякие рассказывать… А по телевизору-то?!.. Там все из-за этой книжки распереживались… «Дедовщина!.. Ах, как это ужасно!»

Все эти детали были известны и в нашем гарнизоне… Вернее, в первой нашей роте…

— Ну, да… А в конце… — Тут я даже фыркнул. — А в конце политинформации замполит спрашивает: «А у нас в роте нету таких издевательств?»

Как выяснилось тут же… Хоть между нашими гарнизонами расстояние в пятьсот километров, но… Мысли и повадки замполитов очень уж схожи…

— И у нас точно так же спрашивают!.. — подтвердил Андрей Бухта. — А мы ему честно отвечаем, что таких «издевательств» у нас нет.

— Потому что такой ерунды у нас действительно нет. — со вздохом произнёс Суслов. — Наши дембеля в сто раз похуже будут… Чем эти книжные…

— А что?.. Ваши замполиты ничего не знают? — спросил я гостей. — Ну, про Кандагарский Мостик и всё такое прочее?

— Да всё они знают! — криво усмехнулся Андрей Корнев. — Только вот… Ничего не делают.

— Ну, да-а… — проворчал я, широко зевая. — Им лишь бы языком помолоть… Вот и вся работа…

Как-то сама по себе, но наша беседа перешла к другим темам. Наверное, мы уже достаточно нажаловались друг другу на имеющиеся у нас военные неприятности…

О неминуемо надвигающейся на нас войне, то есть о предстоящих боевых действиях в Укрепрайоне Мусакала, мы почти не говорили. Придёт время и каждый узнает про новые боевые задачи: кому куда и как следует выдвигаться, где надо занять позиции и что делать дальше… А пока мы болтали о подготовке лашкарёвских и кандагарских разведгрупп… Как в общем плане, так и в отдельности…

Андрей Бухта был пулемётчиком, как и я. Но если в мой носимый боекомплект входила тысяча патронов в десяти лентах, то у него на двести штук было больше.

— А куда их укладывать-то? — спрашивал я. — В РД только восемьсот штук влезает. Если гранаты, ракеты, сигнальные шашки по карманам распихать. Ну, в коробке ещё одна лента. Это девятьсот. А ещё три ленты куда?

— А мы обматываемся ими как революционные матросы. — с коротким смехом объяснил мой коллега-пулемётчик. — Через плечи две ленты. И третья на поясе.

— Ни хрена ж себе! — воскликнул я без всякой тени смущения или фальши. — А остальной груз? Сухпай, воду, спальник?

Одним словом… Спасение утопающих являлось делом самих утопающих. Причём, без какой-либо надежды на постороннюю помощь… Которая может оказаться не самой лучшей…

Это мы выяснили уже на обратном пути в казарму…

— Приезжал к нам какой-то генерал из Москвы… — вспоминал Мишка. — Всё ходил, проверял. А потом созвали всех нас на одно собрание. Генерал и спрашивает: Есть ли какие-нибудь жалобы, просьбы или предложения? Мол, говорите, ничего не стесняясь… Встаёт один наш крендель и говорит про то, что на войну неудобно ходить в сапогах или в берцах. Нам же когда-то выдавали «кимры»… Ну, кроссовки наши советские, которые в городе Кимры выпускаются.

— Да знаем мы… — отозвался Андрей Корнев. — Деревянненькие такие…

Эти кроссовки родного отечественного производства иногда завозились в наш военторговский магазин, из которого они же «разлетались» как горячие пирожки в базарный день. Недорогая цена в двадцать пять рублей-чеков и основательная добротность тире крепость… Всё это делало «кимры» очень даже желанной обувью для боевых выходов.

— В наш ВОЕНТОРГ их тоже привозят… говорил Мишка с плохо скрытым сожалением. — Только эти кроссовки разбираются очень быстро. Даже до прилавка не доходят. Офицеры раскупают.

— Ну, а дальше-то что? — напомнил я. — С генералом-то?

Мы уже прошли больше половины пути, и мне очень хотелось узнать о концовке данной истории.

— Генерал сначала не понял. Говорит: А зачем вам какие-то кроссовки? Ему ещё раз объясняют, что по пустыне гораздо удобней ходить не в кирзачах или ботинках с высоким берцем, а в лёгких кроссовках. Хотя бы в «кимрах». Которых страшно не хватает. Что мы вынуждены снимать с мёртвых духов их обувку… Тут генерал, наконец-то врубился… Да и спрашивает: А кто это вам разрешил снимать с убитых душманов обувь? И ещё… А почему это вы на войну в каких-то кроссовках ходите? Кто вам это дело разрешил?

— Вот это поворот! — изумился я. — Прям так и сказал?

— А дальше ещё хуже! — всерьёз заявил солдат Суслов. — Этот генерал слегка так рассердился и заявляет следующее: «На боевые действия надо отправляться в военной форме одежды! В кирзовых сапогах… В шинелях! И с автоматом наперевес бежать в атаку! Как это делали мы в Великую Отечественную!.. Чтобы душманы от одного только вашего вида приходили в ужас!»

Мы были поражены ещё больше… Даже и сказать-то было абсолютно нечего…

— А этот наш умник… — продолжал Михаил. — Что-то ещё хотел сказать, но его сзади долбанули по спине… Чтоб заткнулся и сел на своё место… А то мало ли чего этот старый пердун удумает!..

— Вот нам только того и не хватает… — рассмеялся Андрюха Бухта. — Чтобы мы в сапогах и шинелях высаживались из вертушек, а потом с рюкзаками за спиной и автоматами наперевес бежали в атаку на духовские огневые точки! Представляешь, какая была бы картина?!

— Да-а… — ответил я.

Мы уже дошли до казармы первой роты… И наше возвращение оказалось очень даже своевременным… Не успели курильщики запалить свои сигареты, как из дверей вышел мой замкомгруппы…

— Зарипов! — с некоторым напором произнёс сержант Ермаков. — Где это ты был?

— Да я тут находился… — стараясь говорить увереннее, ответил я.

— Чего ты свистишь? — рассердился дембель. — Я выходил минут пятнадцать назад, тебя здесь не было. И другие духи не знали, куда ты подевался.

Тут на моё счастье в разговор вступил Андрей Корнев. Кандагарские же ребята молчали и на всякий случай ни во что не вмешивались.

— Да мы минут на пять отошли к третьей роте. — бесстрашно заявил Корень. — Там тоже наши пацаны…

— Из Чирчика… — подтвердил разведчик Бухта.

В первой кандагарской группе действительно находился наш общий сослуживец Ванька Денисов… Так что Андрейка говорил почти правду. Ведь мы и в самом-то деле могли на коротенькое время отойти к другу-товарищу…

— Ну, ладно… — проворчал дед Ермак. — Смотри! Больше не пропадай!

— Есть! — ответил я.

Сержант Ермаков уже скрылся за дверью, а мы всё ещё стояли у крыльца казармы. Я вкратце объяснил пацанам, что это был мой замкомгруппы.

— Самый крутой наш дембель…

Ребята понимающе кивнули… Ведь все мы сейчас являлись молодыми солдатами и у каждого из нас теперь имелся свой старший начальник… А по совместительству и дембель… Или же старослужащий наставник…

В общем… Наш дедушка.



 

Категория: Афганистан. Гора Шабан. Зарипов Альберт. |

Просмотров: 177
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:

"Сохраните только память о нас, и мы ничего не потеряем, уйдя из жизни…”







Поиск

Форма входа

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Copyright MyCorp © 2018 |