Четверг, 19.10.2017, 19:21 





Главная » Статьи » Повесть “Афганистан. Гора Шабан” (избранное). Альберт Зарипов.

Повесть «Афганистан. Гора Шабан». Часть 7
 


-Вова… Ну, разве я бы тебе не набрал? -дрогнувшим тоном произнёс я. -Он стоял прямо рядом со мной! И сказал, чтобы я набрал хавчика только Абдулле! Понимаешь?!.. Даже Володьке Смирнову не разрешил ничего взять… Вот!.. Отломи себе хлеба… А я пошёл… Может быть попозже?!.. Сбегаем по очереди в столовку… Или вдвоём к поварам махнём и у них чего-нибудь раздобудем?!
Солдат Агапеич лишь вздыхал… Когда аккуратно отрезал себе краюху…
Затем я отправился в автопарк… чтобы как можно быстрее отнести еду наводчику Абдулле, который может быть и поделится со своим молодым механиком…
«Ведь Абдулла -это совсем другое дело… Чем…»
Так я и шёл… Думая о всякой всячине… И стараясь идти как можно плавнее. То есть не выпрямляя ноги в коленях… Правда, из-за этого шаг становился гораздо короче и мне приходилось почти что семенить… Но только при таком способе ходьбы мне удавалось идти предельно ровнее… Чтобы не расплескать ни суп, ни компот…
В автопарке я ещё на подходе к стоянке техники первой роты успел заприметить две открытые дверцы десанта… В левом сидел наводчик Абдулла, а в правом механик Смирнов…
-Вот… -произнёс я, подходя к ним поближе. -Куда поставить? Абдулла! Это тебе…
Вовочка сразу же уставился на меня чуть ли не в упор…
-А мне? -спросил он кратко.
Я осторожно установил котелок с борщом на деревянный ящик, на который мне указал Абдулла… Затем второй котелок с компотом… И в самом конце этого действа подкотельник с кашей и хлеб…
-Вова… -начал я, стараясь говорить поделикатнее. -Тебе нету…
-Как это «нету»? -быстро вспыхнув, затараторил Смирнов. -Я же тоже… Здесь на охране остался! Как это?..
-А вот так это! - заявил я с некоторой долей злости и отчаянья. -Не разрешили мне! Чтобы и тебе набрать. Сказали, чтобы только Абдулле! Понимаешь?
Однако мелкорослый житель Курской области никак не мог уяснить всю суть моих слов…
-Кто не разрешил? -спросил Вован. -Я же остался тут… На охране! И Мухе мы сказали…
моё терпение тоже стало заканчиваться…
-а ты не знаешь, кто может разрешить или не разрешить? -резко спросил я.
Мне не хотелось произносить фамилию старшины роты… Ведь наводчик Абдуллаев мог потом передать мои слова самому Алиеву… Именно поэтому я и не договаривал…
Но Володя Смирнов наконец-то всё понял… И больше глупых вопросов мне не задавал… Таким вот образом наша словесная перепалка подошла к концу…
Однако теперь стал задавать вопросы наводчик Абдуллаев.
-Это Али не разрешил?
Я посмотрел ему прямо в глаза и понял, что могу сказать правду… Что Абдулла меня потом не выдаст… Или же не сдаст… Что, в общем-то, не меняло сути…
-Да! -признался я. -Это Али не разрешил.
-Понятно. -вздохнул наводчик-азербайджанец.
Тут я собрался уходить, ведь моя работа уже была выполнена… Но меня задержали… Сначала Абдулла…
-Подожди… -сказал он, взявшись за котелок с компотом. -Есть куда отлить?
Я сначала пошарил на своём ремне, чтобы достать из-за спины мой котелок, но затем вспомнил кое-что и молча показал на второй подкотельник, который принёс пустым и чистым.
-Я только компот попью. -бесстрастным тоном произнёс Абдулла и отломил небольшой кусочек хлеба. -Вова… Садись… Кушай… Я ничего не трогал…
Наводчик действительно не притронулся ни к супу, ни к каше. Он только лишь отлил себе грамм двести горячего компота… Который и начал пить мелкими глотками… Заедая кусочком хлеба…
Я опять было повернул к выходу… Тут меня остановил механик Смирнов.
-А ты сам-то ел? - спросил он, быстро доставая свою ложку.
-Я?!.. -мои губы скривились в невесёлой усмешке. -Нет… Да мы сейчас может быть…
-Садись давай! -заявил курский парень Вовка. -Мне тут много будет…
Я несколько секунд стоял на своём месте, прикидывая самые различные версии… Ведь в роте сейчас оставался Агапеич, который может ждать именно моего возвращения… Чтобы затем по-одиночке сбегать в столовую… Или же вдвоём отправиться на поиски съестного к узбекам-поварам… Ведь именно я знал их…
Однако волчий мой голод взял своё… И я после повторного предложения щупленького механа Вовки быстро подсел к импровизированному столу… Вдвоём мы лихо зарубали весь борщ… Затем с тем же азартом расправились с рисовой кашей… Которая была до неприличной степени сдобрена мясной подливой… Причём, с хорошими кусочками тушёнки…
Затем я отломил ещё кусок хлебушка и встал, продолжая активно работать челюстями. Солдатское счастье не бывает долгим и для его повторения следовало знать не только честь, но и меру. А вдруг меня сейчас хватятся в роте?!.. И поэтому мне нужно было поторапливаться. А посему всё ещё горячий компот я пить не стал… Вернее, у меня сейчас не было времени дожидаться того блаженного момента, когда он всё-таки остынет… Хотя бы до того более-менее безопасного для молодой жизни состояния, чтобы не обжечь губы и не ошпарить внутренности.
-Спасибо! -сказал я им на прощанье и бегом помчался в первую роту.
Моя спешка оказалась никому ненужной. На тумбочке дневального у тыльного входа стоял фазан Малый. Вообще-то, он должен был сейчас дежурить около парадного крыльца… Но, как выяснилось из с трудом произносимых слов одного явно объевшегося бойца Малютки, дежурный по первой роте сержант Сорокин проявил самое настоящее человеколюбие… Он оставил на наш наряд и суп, и кашу, и компот, и хлеб…
-Дуй сейчас в столовку! -приказал мне Микола и громко икнул. -О-о!.. До сих пор… Ещё вспоминают!.. Быстренько там харч… Заметай… И сразу же сюда. Агапеев уже там давно… Поторопи этого… Бадодю!
Нечего и говорить… Что я понёсся в столовую как на крыльях… Хоть меня и угостили в автопарке…
«Но разве этого достаточно для молодого солдатского организма?! Это ведь так… Затравка…»
В столовой я обнаружил и дежурного по первой роте, и двух наших же дневальных… Довольный своей военной жизнью боец Агапеев с блаженной улыбкой хлебал компот… Рядом с ним сидел не менее счастливый дневальный Катков… Всё ещё орудующий своей ложкой-черпалкой… И если бы не еда на столе… То мои молодые товарищи не задумываясь откинулись бы назад, чтобы подобно римским голодранцам, случайно так добравшихся до банкета патрициев… Которые только на минутку-другую решили отойти к подружкам-гетерам… В общем, мои коллеги также не сочли бы за грех откровенно прибалдеть на лавках в блаженной и сытой истоме… Но на длинном столе всё ещё оставалась армейская «снедь»… Да и дежурное наше начальство присутствовало тут же… Причём, не утратившее своей бдительности и строгости!
Едва завидев меня, сержант Сорокин поднялся из-за стола:
-Зарипов! Тут и на тебя отложили… Потом быстренько наведёте порядок и бегом в роту!.. Ясно?
-Так точно! Ответило разом трое молодых бойцов.
Раздобревший дембель Кар-Карыч привычными движениями больших пальцев «прошёлся» по своему солдатскому ремню, расправляя спереди обмундирование и сгоняя назад неуставные складки одежды. После чего бравым и подтянутым сержантом Сорокиным неторопливо зашагал к выходу…
А мы остались… Пока я уничтожал свою порцию супа, каши и компота… Что мне давалось без особых усилий… Агапеич вместе с Катком сходили на кухню, возвратившись оттуда с полным бачком рисовой каши… Так что… Наше солдатское пиршество продолжилось…
Минут через тридцать мы устало добрели до казармы… Ещё минут пять мы с Бадодей спорили… Еле перебирая своими языками… Но потом опять был брошен жребий… И по велению надломленной спички именно мне выпала высокая честь… Взгромоздиться на деревянную подставку тире тумбочку…
Остаток дня прошёл без особых происшествий… К вечернему разводу мы уже навели везде практически образцовый порядок: и в Ленкомнате, и перед входом, и во дворике. Не обошлось и без случайных находок…
Убираясь в солдатской курилке, я обнаружил под лавками четыре цинка. Поначалу мне показалось, что это аКМовские 7,62 миллиметровые патроны образца 43-го года. Их в своё время понаделали столько, что этих патронов хватило Советской Армии аж до афганистанских времён. Даже сейчас нашим автоматчикам выдавали эти неуклюжие и угловатые оцинкованные коробки тёмно-серого цвета.
Я почти не ошибся. В этих старинных цинках действительно были АКМовские патроны. Но всё того же китайского производства. Облётная группа вместе с оружием прихватила и эти патроны, втайне надеясь на свою военную удачу… Судя по всему, уже в курилке первой роты бойцы-автоматчики с явным нетерпением вскрыли оцинкованную тару и к величайшей своей досаде обнаружили внутри самые обыкновенные патроны «обр.43г.». Правда, такую пояснительную надпись делали на наших советских цинках. А вот китайские товарищи всю необходимую информацию выполнили при помощи своих замысловатых иероглифов. Специалистов по китайской письменности среди облётной группы не оказалось и эти четыре цинка были выбраны наобум… Но, увы…
-Зря надрывались! -заявил Бадодя Бадодиевич, когда я притащил эти цинки из курилки ко входу в ружпарк. -Обыкновенные это патроны. А они думали, что нашли разрывные.
-Пусть здесь пока полежат. -проворчал я, оставив четыре патронные упаковки у двери в комнату хранения оружия. -А то на мусорку тащить далеко. Если что, возьмут их на стрельбище. Надо будет занести в ружпарк, когда Карыч откроет его. Хорошо?
-Ла-адно! - проворчал Агапеев.
Обыкновенные патроны, да ещё и китайского производства… Они не представляли для нас особой ценности. Вот если бы это были разрывные АКМовские патроны - тогда совершенно другое дело! Эти китайские боеприпасы отличались от обычных округлым ободком на кончике пули, наконечник которой окрашивался в чёрный цвет. Советская патронная промышленность не выпускала разрывные пули, да и во всём мире их почти что не делали. Поскольку разрывные пули были запрещены международными конвенциями ещё в двадцатые годы, то есть сразу по окончанию первой мировой войны. Тогда немецкие разрывные пули «дум-дум» попортили немало здоровья английским и французским солдатикам.
Однако Китаю было глубоко наплевать на какие-то Женевские конвенции, а потому его военная промышленность преспокойно выпускала автоматные разрывные пули. Причём, не только для своей Народно-Освободительной Армии Китая, но и для других… Скажем так, национально-освободительных формирований… Таких как афганские моджахеды. Местные духи закупали эти разрывные пули где-то за границей, а потом вполне успешно перевозили на территорию Афганистана. И уже на своих родных просторах душманы применяли разрывные пули против правительственных войск и советских подразделений. Чем сильно осложняли жизнь наших солдат, но зато чрезвычайно облегчали работу госпитальных хирургов…
Ведь обыкновенная пуля с диаметром в 7,62 миллиметра при попадании, например, в голень человека выбивала около двух сантиметров его кости. Такие ранения впоследствии успешно лечились путём сращивания уцелевших фрагментов кости, а спустя какое-то время укороченная голень вытягивалась до нужных размеров при помощи Аппарата Профессора Елизарова… И в конце-то концов подстреленный обычной пулей солдат возвращался в уже гражданский строй…
А вот разрывная пуля… Она хоть и имеет точно такой же диаметр в 7,62 миллиметра… Но при встрече с любым препятствием внутри этой пули взрывается очень чувствительная адская смесь… Таким образом разрывная пуля срабатывает как мини-граната… И соответственно этой боевой характеристике ущерб человеческому здоровью становится гораздо страшнее… Такая пуля при «удачном» попадании в кость может запросто оторвать руку или ногу… Вот и сокращается время пребывания в военном госпитале… «Ведь с культяпкой возни намного меньше… Но зато уж на всю оставшуюся жизнь!»
А поскольку»на войне как на войне»… То разрывные пули применялись и нашими разведчиками-спецназовцами. Правда, китайские экспортёры поставляли эти антигуманные боеприпасы только лишь тёмным афганским моджахедам… У которых этих разрывных патронов было очень уж много. Но кое-что перепадало и нам… Увы, только лишь в качестве боевых трофеев. Данный тип боеприпасов разведчики-автоматчики берегли как зеницу ока, «используя» только на конкретных боевых выходах или облётах. Ведь для пристрелки оружия и тренировочных стрельб вполне годились обычные патроны.
Вот именно поэтому… Бойцы нашей облётной группы перед уничтожением каравана взяли с собой четыре цинка с автоматными патронами в надежде на то, что это дефицитные разрывные. Но они горько просчитались… А потому пренебрежительно забросили свои трофеи под лавки курилки. И всё же эти патроны вполне подходили для учебно-тренировочных стрельб. Когда обладатели АКМов всласть лупят по консервным банкам и уже изрешечённым цинкам…
-Ну, не выбрасывать же китайские товары народного потребления! -пошутил я, старательно перемещая эти цинки по-очерёдными движениями ноги.
Ружпарк уже был вскрыт и теперь следовало позаботиться о новой партии трофеев…
-Куда ты их мне под стол? - возмутился сержант Сорокин. -Вон!.. В угол их! Да руками-руками!
Вот и пришлось мне… Наклониться аж четыре раза, чтобы поднять каждый цинк… Да и перенести эту очередную китайскую подделку в самый дальний угол нашего ружпарка… Хотя… Стол дежурного по роте находится прямо у двери… Но приказ есть приказ…
Вскоре военный порядок был наведён окончательно… Мы дождались своего звёздного часа и новый наряд по роте сменил нас без лишних придирок. После чего мы с Агапеичем пошли отдыхать.
Однако за час до отбоя выяснилось то, что наша третья группа сегодня ответственна за поддержание высокой температуры горения в двух печках-буржуйках… В которых сейчас не горело ни-че-го… И поэтому температура воздуха в нашей казарме оставляла желать лучшего.
-Если через полчаса печки не будут гореть… -грозно предупреждал нас временный старшина роты. -старый наряд останется ещё на одни сутки.
Вот это была засада!.. Ведь после сегодняшнего дежурства всем нам страсть как хотелось поспать. Особенно после столь сытного обеда… Но над нашим спокойным сном сейчас нависла очередная угроза… И мы сразу же отправились на поиски любого горючего материала… Будь то куски картона или бумаги, деревянные ящики из-под боеприпасов, какие-нибудь дровишки… С которыми здесь всегда страшная напряжёнка…
-Может быть ты к своему земляку сходишь? За углём?!
Я внимательнейшим образом посмотрел на Бадодия Бадодиевича… Ведь это именно он только что предложил мне сходить неизвестно куда… Но обязательно принести оттуда не абы что-нибудь, а самый настоящий уголь… Который завозится сюда в Афганистан только лишь грузовыми автомобилями… Что составляет путь не в одну тысячу километров… Из-за чего этот самый уголёк превращался во что-то несуразно драгоценное… Особенно сейчас, то есть в феврале месяце… Практически вконцезимы.
Но делать было нечего. И в словах солдата Агапеева имелся свой определённый резон… Ведь этот уголь хранится на складе ГСМ, который охраняет караул от пехотного батальона… В котором сейчас служит мой земляк Акмаль… Да к тому же и дембель… И сержант… Периодически заступающий в этот самый караул, который и охраняет две кучи с угольком…
«Нда… Круг замкнулся…»
А ведь старшина Алиев сдержит своё обещание. Поэтому рисковать ужас как не хотелось… Чтобы не заступить в наряд по первой роте уже по второму заходу… И я решился…
-Ну, вы тут поищите чего-нибудь… -сказал я бойцу Агапееву. -А вдруг не повезёт! Что тогда?!
-Ну, ты постарайся! - предложил и одновременно с этим попросил Володя. -А то…
-Ладно… -проворчал я, но без всякой надежды на успех. -Попробую…
С пустым ведром я отправился в холодную и тёмную ночь. Сначала мой путь пролёг до продовольственного склада, где пехотинец-часовой сообщил мне ошеломительную новость. Как выяснилось, мой земляк сержант Дехканов сейчас находится вэтом самом карауле… Правда, не разводящим, как обычно… А простым часовым, но на сержантском посту… который охраняет…
-Топливный склад? - переспросил я, никак не веря своим ушам.
-Да! -подтвердил часовой с продсклада. -На складе ГСМ. Он как раз там… Через час сменится…
Я тут же побежал на поиски этого самого склада ГСМ. Мне приблизительно было известно только то, что это хранилище находится слева от нашего склада РАВ…Точного расположения на местности я не знал, поскольку никогда не был на этом складе горюче-смазочных материалов…
Но надо было идти… И я шёл… В темноте было трудно определиться с ориентирами… Но всё же я добрёл до склада ракетно-артиллерийского вооружения… Грозный окрик часового помог мне понять многое. Сместившись влево вдоль заграждения из колючей проволоки, я дошёл до угла и повернул направо…
Вскоре передо мной показалось что-то непонятное… И я остановился…
-Акмаль! -негромко позвал я в темноту. -Акма-аль!
Через минуту мне ответили… После благополучно проведённой процедуры опознавания меня позвали вперёд… Натыкаясь на бугры и проваливаясь в ямы, я добрался до входа на пост…
-Акмаль, выручай! - попросил я земляка. - Уголь нужен. Хотя бы ведро. А у нас печки топить нечем. Вот меня и отправили.
Пехотный сержант и он же часовой помолчал сначала…
-А ведро у тебя есть?
Это было хорошим знаком и я даже обрадовался…
-Конечно есть! -заявил я и даже громыхнул ведром.
Моя подготовленность сыграла нам обоим на руку… Следуя подсказкам земляка, я поднырнул сначала под внешнее колючепроволочное заграждение, а затем и под внутреннее. На нейтральной полосе мы успели обменяться крепким рукопожатием, после чего я сразу же продолжил свой путь…
-Иди вперёд метров десять! -корректировал меня часовой. -Увидишь кучу… Это уголь. Набирай сколько нужно.
Я благополучно добрался до угольной кучи и стал наполнять своё ведро, когда произошла одна досаднейшая неприятность…
-Алик! -услышал я свистящий шёпот часового. Ложись и не шевелись! Проверка идёт!
Я мигом прижался к земле… А может быть и к углю… чтобы не запачкать своё обмундирование, я принял горизонтальное положение в упоре лёжа… То есть опираясь только на сжатые кулаки и не касаясь телом земли… Или угля… Что, в общем-то, было одним и тем же…
Я ждал… Минут пять или все десять… Если не больше… Часовой Дехканов и прибывшая на его пост проверка находились с той же стороны, что и наш Лашкарёвский гарнизон. И я отчётливо различал несколько тёмных фигур, которые перемещаясь из стороны в сторону загораживали собой далёкий свет электрических ламп освещения… Я продолжал ждать… Находясь в положении упора лёжа и внимательно наблюдая за всем происходящим…
На моё солдатское счастье, проверка происходила лишь у входа на территорию поста. Если бы начальник пехотного караула или же другой проверяющий вздумали пройтись по складу… То они вполне возможно обнаружили бы и меня, прижавшегося к земле… Или к углю… И моё ведро, лишь наполовину заполненное чёрным или же бурым топливом… Ведь у них имелся электрический фонарик…
Но вскоре проверка удалилась на другой пост… И для меня прозвучал новый сигнал… После получения которого я продолжил работать руками, засыпая уголёк в своё ведро как пригоршнями, так и целыми кусками…
Когда ведро наполнилось до самых своих краёв и даже с горкой… Я медленно пошёл к выходу… Преодолев внутреннее проволочное заграждение, я остановился на нейтралке… Мы поболтали несколько минут о том и о сём… Затем я поблагодарил земляка и направился дальше…
Сейчас для меня главной задачей являлась как моя личная безопасность, так и сохранность ведра с углём… Ведь именно ради этого топлива мне пришлось столько промучаться… И мне очень не хотелось споткнуться о какое-нибудь препятствие, чтобы не рассыпать мой драгоценный улов… А ещё мне не хотелось именно сейчас попасться на глаза какому-нибудь бдительному офицеру или прапорщику… Которые непременно захотят выяснить то, откуда я сейчас иду и где это мне удалось раздобыть целое ведро угля… Все эти разбирательства закончились бы тем, что меня отвели бы к дежурному по нашему батальону спецназа, который обязательно пригласит к себе командира первой роты…А стоять с грязными руками перед капитаном Перемитиным… Этого я тоже не хотел…
«Да и уголь отберут! -думал я на ходу. -Отберут вместе с ведром… Что я потом буду делать? Не-ет… Не хочу… Никуда не хочу!.. Только в свою первую роту! Только туда…»
Но мне повезло и с этим… Хоть и в темноте и «задами да огородами»… Я всё-таки добрался до нашей казармы… И вручил это ведро угля своим товарищам. После этого счастливого момента я пошёл в умывальник, чтобы отмыть свои перепачканные руки и привести в порядок сапоги да форму…
Когда я возвратился в казарму, в обеих печках-буржуйках весело гудело жаркое пламя… А раскалённые чугунные бока приятно радовали глаз… Да и тепла было гораздо больше…
Так военная гроза и алиевская угроза прошли-проплыли стороной… И мы всё-таки окончательно сдали свой наряд по первой роте…
И Слава Богу!.. А ещё спасибо всем, кто мне помог… И часовому у продсклада, и сержанту Акмалю… И даже проверяющим пехотный караул… За то, что меня «не почикали»…
С этими приятными мыслями я и заснул… До самого утра.


Глава 9. МЫ ДЕЛИЛИ РАДОСТИ И ГОРЕ…
При построении на завтрак выяснилось, что на углу плаца стоит сам комбат Еремеев, очевидно решивший лично понаблюдать за тем, как родные ему роты выдвигаются в солдатскую столовую. Временный наш старшина подразделения сразу же смекнул в чём дело и тут же принял необходимые меры.
-Где Джурик? -спросил сержант Алиев.
Рядовой Джурилло являлся ротным запевалой, и его присутствие в строю именно сейчас было просто-таки обязательным.
-Он сегодня в наряде . -ответили Алиеву из первой группы. -На тумбочке стоит. У заднего входа.
Но гортанное слово старшины оказалось убедительнее всех прочих обстоятельств. Дневального Джурика срочно вызвали на переднюю линейку и после короткого целеуказания он занял своё место в центре родной колонны.
А комбат продолжал стоять и ждать… И его нельзя было не уважить…
-Джурик! -вполголоса произнёс старшина. -чтобы песня!.. Понятно?
-Понятно! -со вздохом отвечал дневальный тире запевала.
Рядовому Джурилло сейчас очень многое было понятно… Что комбат стоит не просто так… Что строевую песню следует спеть очень хорошо… Что потом он, то есть Джурик вместе с ротой усядется за столы и, вполне возможно, вместе с нею же встанет… Что и на обратном пути в казарму ему придётся опять исполнять свою обязательную арию… В общем,что его мечтам наесться хоть в наряде… С этим ему придётся подождать до обеда или даже до самого вечера.
Тут прозвучала соответствующая команда «Шагом-Марш!» и первая наша рота дружно потопала к противоположному углу плаца, чтобы именно оттуда отправиться как навстречу «вперёд-смотрящему» комбату,так и далее в столовую.
Вскоре наше подразделение добралось до этой крохотной точки на карте Афганистана, на ходу развернулось в нужную сторону и затем остановилось, чтобы выровнять продольные колонны с поперечными шеренгами.
-Равняйсь! Смирно! Шаго-ом… Марш!
Последнюю команду сержант Алиев рявкнул громче обычного… Но первая наша рота и без этого однообразно шагнула вперёд, как и положено,левой ногой… Да и замаршировала далее…
-Песню! -прокричал старшина. -Запе-вай!
Ротная колонна сделала ещё два шага, после чего в сырой утренний воздух взвился чистый и звонкий голос рядового Джурилло…
Отзвучали песни нашего полка
В этой строевой песне(* прим. автора: песня Булата Окуджавы.) и без того уже полным полно грустной лирики… А тут ещё и запевала Джурик добавил в неё свою личную печаль-кручину… Ведь ему ещё долго ждать этого момента, когда наконец-то отзвучат все его военные песни…
Отстучали конские копыта
Выводил запевала Джурик… Безутешно и явно смирившись со своей участью… Ибо ему ещё предстояло топать и топать своими солдатскими сапогами.
Пулею пробито днище котелка
И эта солдатская тоска по окончательно уничтоженной походной посуде… А значит и по безвозвратно утраченной возможности поесть… То есть позавтракать… Как, например, сейчас… Эта тоска прозвучала сейчас особенно сильно.
Маркитантка юная уби-и-ита!
Ну, допустим… Наши продавщицы из ВОЕНТОРГовского магазина были не столь юными… Да и убить их можно было разве что бронебойным снарядом из танкового орудия… Но всё равно… Воображаемую в мыслях и озвученную на устах «маркитантку юную»… Словом, молоденькую девушку из походной лавчонки было жалко… Могла ж ещё пожить…И поэтому рядовой Джурик вложил всю свою оголодавшую и истосковавшуюся душу в трагически-печальное слово «уби-и-и-ита!»
Ну, а ещё через два шага в песенное дело вступила вся наша первая рота. Причём, без всякой лиричности и прочей мелодичности…
Пулею пробито днище котелка
Дружно рявкнула колонна первой роты… Ну, и далее…
Маркитантка юная уби-и-ита.
Грубоватый ротный хор был совершенно лишён какой-либо задушевности… Что впрочем своим контрастом только улучшало джуриковское соло… Ведь запевала вкладывал в слово «уби-ита» искреннюю свою жалость и юношеское сочувствие… Тогда как вся остальная рота пела это слово утверждающе и бесповоротно… Мол, убита и всё тут! Ничем здесь ей не поможешь… Разве что спеть про эту юную лавочницу…
Когда рядовой Джурилло принялся за второй куплет, наша первая рота как раз поравнялась с командиром батальона. Майору Еремееву, если судить по его довольному выражению лица, наше военно-горловое пение очень даже понравилось… Видать, все мы не зря старались… Комбат даже крикнул что-то нам вослед, но мы этого так и не разобрали… Вся первая рота дружно орала припев, то есть две последние строчки из второго куплета… Ну, про то, что покуда мы живы, то мы всё ещё являемся фронтовой голью… А вот когда мы все погибнем… Вот тогда-то перед нами и откроется райская «доро-ога»… (* прим. автора: Вот так!.. И никак не меньше. А вы как думали?!(
Затем Джурик пропел третий и четвёртый куплеты. На этом песня и закончилась. Что ни говори, но сегодня наш ротный запевала был явно «в ударе» и поэтому строевая песня прозвучала в его исполнении без единой фальши. Ведь общая тональность этой, почти-что гражданской песни оказалась очень даже соответствующей нашей афганистанской действительности. А она здесь была очень строгой и подчас слишком уж суровой.
«Но ведь нам к этим трудностям не привыкать…»
Завтрак оказался «так себе». Просто мы успели слопать на две-три ложки больше, чем обычно. И вовсе не потому что наше подразделение очень хорошо спело строевую песню. Причина была более чем элементарной - неподалёку от Алиева какое-то непродолжительное время маячила рослая фигура зампотыла батальона. А ведь именно он и отвечал за всё наше солдатское обеспечение, в том числе и продовольственное. Именно поэтому сержантом Алиевым овладели робость и смущение… В общем, осторожность… Но когда рослый и явно не худенький старлей Ханнолайнен пошёл к своим непосредственным подчинённым, то есть к узбекам-поварам… Вот тогда-то и прозвучала особо ненавистная в первой роте команда… «Закончить приём пищи! Встать! Выходи строиться!»
И на обратном пути дневальному Джурилло пришлось петь строевую песню. Правда, на этот раз сольное исполнение было ещё более тоскливое… Если не сказать, запредельно-унылое… Ротный аккомпанемент также не отличался бодростью и жизнерадостностью.
А вот на утреннем разводе командир батальона похвалил нашу первую роту за отличное исполнение строевой песни. И ещё майор Еремеев объявил свою личную комбатовскую благодарность нашему задушевному запевале. Однако в этот момент рядовой Джурилло находился в казарме, то есть на своей тумбочке-подставке. А потому отвечать положенное «служу Советскому Союзу!»было некому. пришлось это сделать командиру первой роты. Но капитан Перемитин этим ничуть не огорчился… Скорее, наоборот… Неожиданный успех одного запевалы воодушевил ротного на ещё большие свершения…
-Взводные запевалы - ко мне! - скомандовал Перемитин по возвращению к казарме. - Командиры групп! Войска - в вашем распоряжении!
Как и следовало того ожидать, командиры разведгрупп никак не стали упускать такой наисладчайшей возможности поруководить своими войсками… Тогда как к ротному недружным шагом направились взводные запевалы… В их числе был и я.
-Кого не хватает? -полюбопытствовал ротный, оглядывая нашу троицу.
И опять за рядовым Джурилло отправили быстроногого гонца. Ведь Джурик по совместительству исполнял обязанности запевалы первого взвода. Это когда вся первая рота маршировала общей колонной, именно тогда он являлся ротным запевалой. А когда мы шагали по-взводно, то есть четыре взвода один за другим, вот тогда Джурилло надрывал своё горло наравне с остальными взводными запевалами. И всё же его первая группа начинала своё выдвижение самой первой. Поэтому Джурику выпадала роль первой скрипки во всём нашем оркестре. Ну, а потом уже и все остальные…
Вскоре перед капитаном Перемитиным выстроилось четверо солдат с самыми лучшими вокальными данными. Первую группу представлял Джурилло. Из второй был молодой солдат Михальчук. Честь РГ №613 защищал я. Ну, а четвёртый взвод предстал в лице старого бойца Саньки Богомолова.
-Итак! - начал ротный. -Сейчас мы будем разучивать новую строевую песню! Ясно?
-Так точно! - дружно ответили мы.
-Отлично! - улыбнулся наш ротный дирижёр. Я вам сейчас напою первый куплет и припев. А вы его запоминайте!
Капитан Перемитин звучно прокашлялся и начал петь…
Как на Поле Куликовом
Прокричали кулики
То в порядке бестолковом
Вышли русские полки
Как дыхнули перегаром -
За версту разит!
Значит выпили недаром
Будет враг разбит!
Командир роты на секунду остановился, чтобы набрать побольше воздуха в лёгкие, после чего приступил непосредственно к самому припеву…
И слева наша ра-ать! И справа наша рать!
Хорошо в чистом по-о-оле мечом помаха-а-ать!
На этом музыкальные способности нашего командира закончились и он перешёл к устному разговорному…
-И так - два раза! -сказал ротный. -То есть куплет… Тьфу, ты… То есть припев повторяем. Ясно?!
Мы молчали, отказываясь верить своим ушам и глазам… Капитан Перемитин воспринял эту явно затянувшуюся паузу как заурядную солдатскую невнимательность… Вследствии чего нам попросту не удалось запомнить с первого раза всю эту, так сказать, песню.
-Повторяю ещё раз. - заявил нам ротный перед тем, как запеть снова.
И опять… Почти что на весь наш батальонный плац… Да что там плац! Чуть ли не на весь Афганистан!.. Вернее, на весь земной шар!.. Понеслись просто-таки кощунственные слова… И про Куликовское поле, которое вообще-то имеет немаловажное значение для нашей истории. И про русские полки, которые с явного будуна вышли в «порядке бестолковом» на это самое поле. И про разящий за версту перегар, что резко противоречило проводимой ГенСеком Горбачёвым антиалкогольной кампании. Единственное, что не вызывало антипатий, - это были слова припева, в которых чётко и вполне нейтрально озвучивались обычные и понятные вещи… Ну, что хорошо в чистом поле мечём помахать… Особенно когда и справа, и слева имеется по целой рати…
«Действительно… -думал я с нарастающей тоской. -Чего б мечом не помахать, когда с обоих флангов такая мощная поддержка? И всё же… Где он такую «песню» откопал?»
Командир первой роты уже закончил свои вокально-музыкальные упражнения, а четверо его подчинённых смотрели на товарища капитана с явным таким непониманием. Ведь всё это музыкально-театрализованное действо происходило хоть и напротив нашей казармы, но всё-таки на батальонном плацу. А вокруг сейчас ходило, брело и шныряло столько нашего военного люда!.. Да и от других, то есть соседних казарм на нас пялилось немало бойцов… Которые, наверняка и почти что точно… Одним словом, втайне потешались над всеми нами…
Однако капитану Перемитину было наплевать на окружающие его обстоятельства и прочие условности военно-солдатского нашего бытия. Ему, наверное, хотелось поразить всех офицеров батальона и даже бригады столь неординарными песенными способностями своего подразделения. Поэтому командир первой роты не терял время даром.
-Больше повторять не буду! - заявил он и тут же перешёл к нашей части выступления. -А теперь-с… Приступим! На месте шагом марш!
Как и положено при такой команде, мы вчетвером затопали на одном месте, чётко размахивая руками и высоко поднимая колени. Наша исполнительность ротному начальству пришлась по душе…
-Песню запе… -произнёс командир, подстраиваясь под то, когда левые наши сапоги дружно бухнут по земле. -Вай!
Как и предписано Строевым Уставом, исполнительная часть команды в виде слога «Вай!» была отдана в момент касания земной поверхности четырёх наших левых ног. Далее солдатам-запевалам полагалось топнуть один разик правой ножкой… И в тот самый момент, когда громыхнёт уже левый сапог… Вот тогда-то и начать своё сольное выступление…
Однако… Мы продолжали шагать на месте… Поочерёдно топча афганистанскую твердь то левой, то правой ногой… А песни всё не было.
-Запе-ВАЙ! - ещё раз приказал командир роты.
Наш солдатский квартет продолжал маршировать на месте. Подбородки оставались высоко поднятыми… Глаза всё также бесстрастно смотрели вперёд и вдаль… Восемь рук по очереди выносились перед корпусом и резко откидывались назад…Ноги ходили ходуном…А песни…
-Вы чего? - не выдержал товарищ капитан. -Оглохли? Я уже в третий раз командую… Запе-ВАЙ!
Но и третья попытка оказалась безуспешной… Мы дружно шагали на месте… Но спеть эту песню… У нас никак не получалось…
-Ясно! -произнёс капитан Перемитин. -Стой! Раз-два! Если не получается хором… Будем отрабатывать по-отдельности. Джурилло! На месте…
Запевала первой группы и всей нашей роты оказался очень смышленым малым.Он чётко и беспрекословно замаршировал на месте. А после команды ротного запел эти крамольные слова и целые строчки… То ли шутки-прибаутки, то ли издёвки и даже надругательства… В общем, нашей новой строевой песни.
-Молодец! -похвалил Джурика ротный, когда прозвучал и припев. -Стой! Михальчук!
Молодой запевала второй группы тоже исполнил свою сольную партию. До джуриковского уровня он конечно же не дотягивал, но тем не менее… Его срывающийся от волнения голос рано или поздно, но всё-таки должен был окрепнуть…
-Зарипов! -приказал ротный. -На месте шагом МАРШ! Песню запе-ВАЙ!
Невзирая на текущий по спине холодный пот и поднимающиеся дыбом волосы… Я всё же переборол весь этот ужас… То есть надвигающийся кошмар похабной военной песни… Сначала замаршировали мои руки и ноги… А затем прорезался и голос…
-Молодец! - по ходу действия похвалил меня ротный.
Мой голос тутже осёкся и замолчал… Я как раз закончил исполнение строчки про, в общем-то, безобидных куликов… Одобрение командира меня сбило с уже набранного темпа… Поэтому моё выступление было сорвано. И мне пришлось начинатьвсё заново.
Со второго захода я спел всё и сразу. То есть без остановки и до самого припева, повторённого дважды… Однакож… Во время моего пения на душе с каждой произнесённой буквой становилось погано и тошно. И к финалу своей партии я уже успел проклясть всё!.. И подневольную свою участь солдата… И умение петь строевые песни. И всю эту задумку ротного. И даже свои трёхлетние занятия в музыкальной школе… Два года скрипки и один баяна.
Я закончил петь и остановился, готовый провалиться от стыда сквозь землю. А капитан Перемитин уже перешёл к запевале четвёртого взвода. Вот здесь-то он мог не волноваться. Санька Богомол уже был дембелем и поэтому пропел свою сольную арию, как говорится, без сучка без задоринки.
-Молодцы! - похвалил нас всех дирижёр первой роты. - А теперь все хором! На месте шагом МАРШ!
Мы вчетвером опять зашагали на месте. Но когда товарищ капитан скомандовал своё «Запе-ВАЙ!»… Ни единого звука не вырвалось из четырёх наших солдатских глоток… Ни даже малейшей попытки… Слышалось только буханье наших сапог… И больше ничего…
-Так вас и сяк да раз этак! - в сердцах выругался командир после третьей попытки. -Вы что, дебилы что ли?.. По одному поёте, а все вместе…
Мы угрюмо молчали. Затем товарищ капитан развернулся к казармам и одним своим рыком разогнал всю скопившуюся там публику. Когда в тылу стало пусто, ротный вновь вернулся к своей затее…
-Начинаем всё заново! -объявил музыкальный наш руководитель тире мучитель. -Рядовой Джурилло!



 

Категория: Повесть “Афганистан. Гора Шабан” (избранное). Альберт Зарипов. |

Просмотров: 189
Всего комментариев: 0

"Сохраните только память о нас, и мы ничего не потеряем, уйдя из жизни…”







Поиск

Форма входа

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Copyright MyCorp © 2017 |