Четверг, 14.12.2017, 09:14 





Главная » Статьи » Повесть “Афганистан. Гора Шабан” (избранное). Альберт Зарипов.

Повесть «Афганистан. Гора Шабан». Часть 11
 


Но старлей Ахметшин опять отказывался и шёл дальше… Тут подъехала санитарка… На медицинском УАЗике распахнули широкую дверь и раненый офицер всё-таки уступил настойчивым предложениям… Однако во-внутрь он забрался сам и поехал сидя…
Часа через два в наш батальон прилетела ещё одна печальная новость… Вертолёт, на котором в Кандагарский госпиталь везли старшего лейтенанта Польских и водителя БТРа Булыгу… Этот борт вполне благополучно долетел до площадки приземления. Однако на самом подлёте к госпиталю сердце раненого офицера не выдержало перенесённых в один день испытаний… И остановилось… Старший лейтенант Польских умер за несколько минут до посадки рядом с военным госпиталем Кандагарского гарнизона.
Водителя Лёню Булыгу передали в руки врачей и медсестёр, и мы искренне надеялись на его исцеление.
Досаднейшей неприятностью являлось то, что разведгруппа старшего лейтенанта Ахметшина попала во вражескую засаду практически в последние дни проводимой в тех краях войсковой операции. Широкомасштабное наступление советско-афганских сил на духовский укрепрайон Мусакала и на стратегически важный гидроузел, конечно же, принесло определённые результаты… От бандформирований было очищено какое-то количество небольших кишлаков и селений покрупнее. Оказались уничтоженными десятки афганских моджахедов… Были захвачены как вражеское оружие, так и внушительная масса боеприпасов. Однако… Несмотря на эти достижения…
Однако советско-афганскими войсками поставленная боевая задача не была выполнена в полном объёме. И укрепрайон Мусакала остался в руках афганистанских моджахедов, и тот самый гидроузел…
Именно поэтому злые языки мигом окрестили операцию «Юг-88» столь нелицеприятным прозвищем «Позор-88».
«Клеветали… Наверное.»
А может быть это была очередная шуточка-прибауточка нашего командира первой роты. Капитан Перемитин ведь очень любит всякие разные приколы и хохмы. Хоть и с чёрно-юморным подтекстом. Поскольку на войне многое видится иначе…
Когда стало известно об «окончательном окончании» боевых действий на севере провинции Гильменд, наш ротный первым подвёл итоги минувшей войны. Вернее, исторически важные результаты деятельности подчинённых ему разведгрупп. Как и следовало того ожидать, самой богатой на трофейную добычу оказалась «сборная солянка», в состав которой входили бойцы из всех наших разведгрупп. Это им удалось забить вражеский караван в виде американского трактора «Форд», на котором духи перевозили своё вооружение: неопознанные по национальной принадлежности две безоткатки, китайские «имитацию» пулемёта ДШК и 82-мм миномёта, такие же узкоглазые базуки-гранатомёты, добротную подделку «широкоглазых» виде пулемёта М80, три «натурально действующих» автомата афганской охраны, а также немереное количество боеприпасов.
За то, что всё это вооружение и боеприпасы не попали вруки самым настоящим душманам… За то, что наши пацаны не побоялись отобрать всё это добро у зловредных духов-караванщиков, да ещё и посреди пустыни Дашти-Марго… За то, что наши труженики спецназовской войны не поленились перегрузить захваченное оружие из никому уже ненужного прицепа в советский вертолёт Ми-8… За то, что оставшиеся в караване боеприпасы были старательно подорваны несколькими накладными зарядами… А также за то, что сборная облётная группа своими действиями бесспорно спасла не одну жизнь советских солдат…
За все эти добрые дела многие бойцы этой группы были представлены к награждению правительственными орденами и боевыми медалями. Младший сержант Юра Дереш, который лично уничтожил одного коварного душмана… Чтобы затем забрать у поверженного врага его автомат, а также стащить с него же китайский лифчик с магазинами и пакистанские ботинки… За эту самую настоящую победу над одним отдельно залёгшим противником и за подрыв вражеской военной инфраструктуры Юрке теперь полагалась медаль «За отвагу». Ведь не каждому удастся совершить так много хороших и, главное, полезных дел.
-Ну, Аврора! - шутил командир роты, зачитывая список награждённых. -Будешь ты у нас теперь с медалью.
Как ротный тогда и обещал, так он и выполнил своё обещание.
-Спасибо, товарищ капитан. - отвечал смущённый разведчик Дереш. -Постараюсь оправдать ваше доверие.
-Ну-ну! - проворчал капитан Перемитин и продолжил читать список.
Сержант Хацуков и разведчик Мусаллобагамаев, которые в том бою уничтожили двух духов по другую сторону американского трактора Форд… Им, как гораздо старшим товарищам полагались более высокие награды. Поскольку Аскер в том облёте являлся заместителем командира группы, который не только осуществлял командование подгруппой захвата, но и лично убил своего отстреливающегося противника… Да ещё и при ликвидации столь крупной партии вооружения с боеприпасами… Словом, сержант Хацуков был представлен к правительственному ордену Красной Звезды. А его кавказскому соратнику Мусе выпала сразу двойная честь: как медаль «За отвагу», так и внеочередное звание младшего сержанта.
Но лично для меня самым удивительным в этой боевой истории было то, что лично командир сборной облётной группы старший лейтенант Фролов никоим образом не был упомянут в числе представленных к наградам. А ведь получалось так, что он будто бы не имел никакого отношения к тому, что его сборное подразделение уничтожило столь солидный караван. (* прим. Автора: Спустя месяц в газете «Красная звезда» появилась коротенькая заметка об этом боестолкновении. Военный корреспондент был сух и немногословен. Ведь речь шла о секретном подразделении специального назначения. Но и в этих строчках можно было узнать только то, что группой командовал сержант Аскер Хацуков…)
Но это всё были офицерские дела… Они там между собой всегда разберутся, чтобы прийти к одному консенсусу… Нас же, то есть молодых, искренне радовало то, что командир третьего отделения третьей группы первой роты мл.с-т Юрий Дереш самым достойным образом заслужил солдатскую медаль «За отвагу». Причём, самым первым из нас.
В общем… Всё наше подразделение внимательно слушало капитана Перемитина, который на утреннем разводе подвёл окончательные итоги участия первой роты в данной операции «Юг-88». Мы негромко радовались тому, что часть личного состава разведгрупп получит вполне заслуженные награды. Но мы ещё больше «ликовали тире торжествовали» от того, что эта война обошлась первой роте без убитых и раненых. Что боевые действия на севере провинции Гильменд подошли к концу.(* прим. Автора: А пеший выход в пустыню Регистан будет не скоро… Денька через три-четыре. Но об этом мы пока что не знали.)
К вечеру этого дня в Лашкарёвку вернулись все те, кто оказался задействован в проводимой операции. Кандагарские разведгруппы просидели несколько часов в большой офицерской курилке на углу нашего плаца, а затем улетели к себе домой. Так что мне даже не удалось встретиться ни с Мишкой, ни с Андреем, чтобы перекинуться хотя бы парой слов… Нет… Меня озадачили персонально моими делами… А их никуда не отпускали те дембеля…
С этой «войны» в Лашкарёвку прибыла почти вся рота матобеспечения 22-ой бригады, а также отдельный автовзвод нашего шестого батальона. Словом, все водители грузовых автотранспортных средств, доставивших в район операции «Юг-88» самое разнообразное военное имущество, начиная от боеприпасов и заканчивая продуктами питания. Была среди них и пожарная машина, которая тушила упавшую вчера вертушку.
Почти весь личный состав немногочисленной Зенитно-Артиллерийской Группы долго отмывал свою ненаглядную установку Шилку. Ведь она побывала в самом настоящем бою. Про быстро израсходованные боекомплекты четырёх пушек никто из них пока что не знал… Да и прибывшие «с войны» тоже особо так не распространялись на эту тему… Свежепомытую Шилку насухо протёрли чистыми тряпками и она на самом малом ходу тихонечко прокралась в автопарк, где и заняла аккуратненько свою законную стоянку.
А как раз по соседству находилась стоянка бронетранспортёров третьей роты. Страшно запылённые и даже грязные БТРы были выстроены в один длинный ряд… Но каждая единица бронетехники размещалась на своей персональной стоянке и поэтому…
И поэтому там, где должны были находиться два бронетранспортёра второй разведгруппы… Эти опустевшие стоянки зияли как самые настоящие провалы… Эти два БТРа ахметшинской группы сожрала распроклятая афганская война…
Но это были потери в боевой технике… Как никак, но всё-таки железо…
А вот в казарме третьей роты появилось более десятка траурных чёрно-красных полос, которые наискось охватили солдатские кровати погибших бойцов. Через несколько дней к каждой подушке прислонили и фотографию бывшего хозяина… Окаймлённую чёрной рамкой… Так в третьей роте спецназа хранили память об убитых товарищах… До тех пор… Пока им на замену не прибудет свежее пополнение.
Раненого командира второй группы старшего лейтенанта Ахметшина на следующий же день отправили вертолётом в Кандагарский госпиталь. В медсанчасти нашего 6-го батальона не имелось достаточных условий для нормального лечения. А сквозная рана в его бедре оказалась не такой уж и лёгкой. Ведь в подобных случаях никто не застрахован от побочных факторов, таких как заражение крови или гангрена… И поэтому… Невзирая на его просьбы оставить в Лашкарёвке и даже некоторое сопротивление, Ахметшина в приказном порядке направили в более подходящие условия. Сначала в Кандагар, а уже оттуда и в Союз.
Также из Кандагара и тоже в Советский Союз… Этим же воздушным маршрутом на Родину полетели его погибшие солдаты. Вот только вёз их не белоснежный Ил-семьдесят шестой… Они летели домой на тёмно-сером самолёте Ан-двадцать четвёртом. То есть на, так называемом, «чёрном тюльпане». Хотя… Погибшим ребятам теперь уже было всё равно… Каждого из них уложили в оцинкованный гроб, который затем запаяли и поместили в большой и длинный деревянный ящик. Теперь всё было одинаковым и стандартным. И только маленькая табличка с фамилией и инициалами, а также другими данными… Пожалуй, только эти надписи отличали их друг от друга. И всё же номер воинской части был на всех один. И из Кандагара погибшие разведчики-спецназовцы вылетели вместе. Это был их последний маршрут, на протяжении которого все они находились рядом друг с другом… Локоть к локтю… Как и при жизни… Как и в последнем бою… А уж по прибытию в Советский Союз все солдаты полетели по своим адресам… То есть по своим домам… Что на Малой Родине. А также к своим родителям… Ни о чём ещё не подозревающим.
Мы как-то обсуждали всвоём узком кругу молодых бойцов то, что могло произойти в районе кишлака Шабан, если бы туда случайно не залетела наша облётная группа. Ведь именно после того, как мы были обстреляны с той горы, сюда прибыла разведгруппа старшего лейтенанта Ахметшина… Здесь она и попала во вражескую засаду со всеми произошедшими затем последствиями.
Но если бы не наша облётная группа и РГ №632… То в кишлаке Шабан всё равно произошло бы самое настоящее боестолкновение. Поскольку местные жители вполне сознательно покинули своё селение, а после их массового исхода в кишлаке обосновались моджахеды. Вполне возможно, что среди них были и мужчины из этого самого населённого пункта, которые решили принять самое непосредственное участие в сражении с советскими войсками. Такой момент абсолютно не исключался, но всё же основную часть отряда моджахедов здесь составляли очень опытные и профессионально подготовленные воины, способные обращаться не только с лёгким стрелковым оружием, но и с тяжёлым вооружением. Ведь не каждое бандформирование афганских духов может позволить себе иметь миномёты, безоткатные пушки и крупнокалиберные пулемёты. Это ведь очень дорогостоящее удовольствие. И вряд ли местные жители смогли закупить столько оружия, да ещё и научиться столь хорошо с ним обращаться.
Я не был силён в тактике ведения боевых действий нашими мотострелковыми подразделениями, которым здесь тоже не занимать боевого духа. И очень даже возможно то, что советская пехота отлично ходит в атаку не только на телеэкранах… Причём, в самый что ни на есть полный рост. Но эту чересчур уж военизированную передачу «Служу Советскому Союзу!» смотрят и тут, то есть в демократическом Афганистане. И поэтому нашим доблестным мотострелкам тоже страсть как хочется повоевать: побегать в атаку, пострелять из автоматов… Ну, и так далее.
Вполне вероятно, что наши сухопутные войска неминуемо наткнулись бы на этот кишлак Шабан. И В данном случае возникало два варианта развития событий… Либо духи сразу проявили бы свою агрессивность и тогда советская пехота пошла в атаку на этот вражеский опорный пункт… Да ещё и при поддержке БМПешек, БТРов и даже танков… Афганские моджахеды подпустили бы эту ораву поближе, да и влупили бы по ней из всего своего вооружения… Безоткатки долбили бы по танкам и БМПешкам, ДШК по очереди «приговаривал» бы БТры, а миномёты отлично бы швыряли свои осколочные мины прямо по пешему атакующему строю… Подлетела б советская вертолётная авиация, духовский ДШК переключился бы на воздушные цели…
«А вот насчёт штурмовиков… Не знаю… Они-то может быть и разбомбили бы сначала эту гору, а затем расколошматили весь кишлак… До самого его основания…»
А во втором варианте коварные душманы вели бы себя тише воды, ниже травы… Когда мотострелковое подразделение вздумало бы прочесать кишлак Шабан на предмет обнаружения затаившихся врагов Апрельской революции, то нашу пехоту, конечно же, впустили… Да прямо там и начали б её уничтожать… Ведь авиацию в этом случае применять рискованно, поскольку бомбами можно накрыть и своих… Артиллерия тоже отпадает и всё по той же причине…
«Своего-то… Не убий!»
Вот и сражались бы наши ребята-пехотинцы один на один с афганскими партизанами, отлично знающими все ходы и выходы из кишлака Шабан, а также все улочки и внутренние дворики… И ещё глинобитные домики…
Мудрое советское командование, опасаясь слишком уж больших потерь личного состава, наслало бы на кишлак танки, боевые машины пехоты и бронетранспортёры… Вот тогда-то хитрющие моджахеды и пустили бы против советской бронетехники все свои безоткатки, миномёты, ДШК и базуки-гранатомёты… А ведь внутри боевых машин сидят всё те же советские солдаты… И в случае прямых попаданий именно они и погибнут в наипервейшую очередь…
«А ведь эти восемнадцати летние, девятнадцатилетние и двадцатилетние парни совершенно не хотят умирать в этом Афганистане, да ещё и под какой-то горой Шабан… И их родители ждут не дождутся возвращения своих сыновей… Однако ж… Кто их спрашивает?!.. Этих пацанов, «а также их родителей»?!.. Кому важны их личные и семейные интересы?!.. Кроме них самих!.. Э-э-эх!»
Вот и получалось так, что этот кишлак Шабан неминуемо превратился бы в поле сражения. И с нашей советской стороны вся разница заключалась бы в том, кому именно выпала бы поначалу великая честь, а уж потом и страшная участь - вести бой в окрестностях кишлака Шабан.
А вот афганцам вообще всё было бы без разницы: какой род советских войск атакует их село, сколько солдат идёт в наступление на их кишлак, какое количество танков,
БМПешек и БТРов вползает в их прицелы… Истинным моджахедам требуется только одно - сражаться с советскими агрессорами. Всё остальное - это уже детализация их боевых возможностей. Ведь советские танки можно уничтожать как из засады, так и в открытом бою, как миной-фугасом, так и точным выстрелом издалека… А с живой силой шурави и того легче!.. для этого достаточно и китайского аналога автомата тульского оружейника Калашникова, и английской нарезной винтовки Бур, и заграничного пулемётика М80.
По оперативным данным на севере нашей провинции Гильменд располагалось несколько достаточно крупных бандформирований. Все они были хорошо вооружены и контролировали обширные территории, куда правительственным войскам «вход - заказан!» Но самым опасным считалось то селение, где дислоцировался полк «чёрных аистов». Так называли наиболее подготовленных афганских моджахедов, составлявших самые боеспособные формирования антиправительственных сил. Кое-кто из наших называл их наёмниками… Однако наёмные воины вряд ли будут так хорошо воевать за чужую землю… На мой взгляд «чёрными аистами» были отлично обученные и отчаянно храбрые афганцы, которые заметно отличались от остальных моджахедов своей высокой боевой активностью и умением грамотно воевать. Чтобы выделяться на общем сером фоне, они всегда носили только чёрные одежды, за что и получили своё прозвище «чёрные аисты».
И очень даже возможно то, что именно подразделение «чёрных аистов» закрепилось в кишлаке Шабан… А когда настало время, они и дали бой… Легче всех тут отделалась наша разведгруппа №613… Вернее, одна из наших вертушек, получившая четыре сквозные пробоины. Но более всего пострадала вторая группа третьей роты нашего шестого батальона спецназа. Старшему лейтенанту Ахметшину и его подчинённым досталось больше всех…
Конечно же… Было б очень интересно узнать про то, какой урон в живой силе и вооружениях понесли сами моджахеды. Сколько духов погибло от огня наших уцелевших разведчиков… Какое количество афганских непримиримых воинов осталось под руинами кишлака Шабан… Кому из всего их отряда удалось остаться в живых и уйти дальше на север… То естьв более безопасные районы…
Узнать обо всём этом было крайне затруднительно… Почти что невозможно… Ведь там на севере провинции Гильменд вряд ли имелся наш тайный агент… Скрытно симпатизирующий борцам за победу Апрельско-Саурской революции…
«Да!.. Такого явного подпольщика у нас там нету… Хотя… Есть несколько иной!.. Не лазутчик, конечно же, и даже не разведчик… Хотя нет… Он же был нашим разведчиком… Но потом стал дезертиром - перебежчиком!..»
Действительно… У командования 22-ой бригады спецназа имелись очень точные данные о том, что в одном из афганских кишлаков на севере нашей провинции Гильменд находится один бывший советский солдат. Он дезертировал из нашего шестого батальона спецназначения. Просто ушёл куда-то ночью, да так и не Вернулся. А спустя какое-то время бывший боец Советской Армии объявился среди местных моджахедов.
Что именно побудило его переметнуться к афганским душманам - этого в нашем батальоне вроде бы не знал никто. Поговаривали втихаря, что этот слабак не выдержал издевательств со стороны старослужащих… Что его тут будто бы очень сильно избивали… Что его здесь унижали и оскорбляли… В общем… Он не выдержал и дезертировал к духам…
«Так может быть, этот сбежавший солдат когда-нибудь захочет возвратиться в наш Советский Союз?!.. Ведь здесь он на чужбине, а там, то есть на Родине, у него остались родители и другие родственники, школьные друзья и уличные товарищи… Вот когда он вернётся, то может и расскажет про духовские потери в бою у кишлака Шабан… Хотя… Вряд ли!.. Побоится!..»
*

Глава 14. РАСПЛАТА, РАСПРАВА ИЛЬ ВОЗМЕЗДИЕ?!..
В старом штатовском кинофильме «Однажды в Америке» был один очень примечательный персонаж - рыжий и долговязый психопат, который почти что возглавлял уличную банду чикагских подростков. Со временем эта шайка гангстеров, вымогателей и головорезов весьма даже преуспела в своём «деле»… Но однажды в Америке предупреждённые полисмены расстреляли на входе в банк неких налётчиков… Чудом выживший киногерой с лицом Роберта де Ниро решил покинуть город, прихватив весь капитал, являвшийся общим достоянием уже погибшей банды… Но заветная ячейка камеры хранения оказалась пуста. Их «общак» в размере нескольких миллионов долларов исчез.
И только спустя много-много лет этот бедолага Робби де Ниро опознал в министре труда Соединённых Штатов того самого рыжеволосого подельника… Который и подставил всю свою группировку под полицейские автоматы, после чего скрылся с их общими миллионами… Да ещё и заделал ребёночка той балеринке, которую любил персонаж де Ниро… В общем… История не столько о гангстерских приключениях, сколько об обыкновенном человеческом предательстве…
Дембель Ёжик служил в нашей первой роте спецназа, а вовсе не в чикагских преступных кланах. Он хоть и был откуда-то»с-под-Адессы», однако бандитом никаким не являлся… Иначе не попал бы в нашу Советскую Армию… И всё-таки старослужащий солдат Ёжеленко чем-то неуловимо смахивал на того рыжего чикагского гангстера… Может быть таким же цветом волос, аналогичной же долговязостью и выщербленным оспинками лицом… Всё это у него присутствовало тоже… Но, скорей всего, дембель Ёжик был похож на того рыжего своими повадками…
Злой он был… А ещё какой-то психованный… Помнится, как-то собираясь в наряд по столовой, я чуть опоздал… Так Ёжик заехал по моей спине большой связкой ключей… Вроде бы мелочь… Но если эта связка железок находится на длинном кожаном ремешке… Да ещё со всего размаха… И с его-то озлобленностью… Особенно к нерусским… Словом, тот синяк долго напоминал мне о своём существовании на моей же спине…
«А тогда… После отбоя… Когда Ёжик так стукнул меня по голове котелком!.. В сборе!.. То есть вместе с фляжкой внутри и подкотельником снаружи… Что я просто вырубился! Утром мне сначала показалось, что всё это приснилось… Пока не заныло… Тогда-то я не нащупал на своей голове здоровенный такой шишмак…»
Рядового Ёжеленко втихаря недолюбливал наш прапорщик Акименко, который по многим характерным приметам почти что в каждом бойце старался опознать тайного представителя еврейского сионизма в доблестной Советской Армии. Я не знал, чем же вызвано столь рьяное рвение… Но однажды товарищ прапорщик докопался и до моего имени Альберт… Я тогда был оправдан по имеющимся у меня на лице татарским чертам и далёкими-предалёкими англо-саксонскими корнями столь «подозрительного» имени… Дотошный прапор ухватился было за Бухарские окрестности, но потом махнул рукой и на это… После чего всё-таки выдал мне комплекты постельного белья на всю нашу группу.
А вот длинного и рыжеволосого дембеля Ёжика наш старшина исподтишка так не долюбливал… Может у него сходились многие приметы, то ли у прапоров имеется вечная антипатия ко всем красноголовым бойцам, то ли рядовой Ёжеленко когда-то насыпал крупнозернистой соли на что-то старшинское… Не знаю… Но крепкой мужской дружбы между ними явно не наблюдалось…
Помимо моей персоны, старослужащий Ёжик испытывал откровенную неприязнь к другим нерусским солдатам. Точнее говоря, к молодым и беззащитным бойцам явно неславянской внешности. К примеру, фазана Галиуллина дембель Ёжеленко не трогал, поскольку этот казанский татарин обладал хорошими физическими данными со всеми вытекающими из этого последствиями. А сержанта Алиева рыжевласый Ёж уважал более всех… Наверное, не только за широкие плечи с сильными руками, но и за азербайджанский акцент. Ведь рядовой Ёжеленко тоже разговаривал на почти что чистом и правильном русском языке…
«Как рыбак рыбака… Так и один «знакток» русского языка превосходно найдёт что-то общее с другим точно таким же «специалистом-русофилом»… Это факт.»
Как бы то ни было, Однако старослужащий Ёж отрывался не только на мне, но и на остальных молодых солдатах. Причём, чуть ли не по полной программе. Духи из первой группы хоть и не стонали… Открыто и громко… Но упорно молчали… Безропотно вынося всё… И тем самым толкая разбушевавшегося Ёжика на дальнейшие издевательства… А посему… Рыжый ветеран вошёл во вкус крови, после чего окончательно почувствовал себя Великим и Ужасным Дембелем.
В прошлом месяце январе будучи помощником начальника караула Ёжеленко избил одного молодого. Узбек Ойбек не смог оказать достойного сопротивления, поскольку был очень небольшого роста… Где-то метр пятьдесят… Да ещё и в сапогах… А также в стальной каске… И комплекция у «Айбека» была явно не та… Словом, дембель Ёжик избил мелкорослого узбека очень «здорово»… Так, что тот потом недели две ходил с синяками не только на теле, но и на лице…
Само собой разумеется, что начальник караула старший лейтенант Фролов не заметил на одном из своих караульных никаких кровоподтёков… Особенно крупного фингала под глазом… А потом Фрол даже стал поддевать Ойбека тем, что он всё знает… Картина в общем итоге вырисовывалась очень уж нелицеприятная… Пострадавший Ойбек мрачнел и всё больше замыкался в себе…
Поэтому как-то вечером… Вернее, однажды в Афганистане… Маленький узбек Ойбек отозвал обидчика Ёжика за солдатскую баню для повторного мужского разговора. Это дело вовремя заметил другой узбек - Юлдашев Бахтиёр и сразу же поспешил на помощь своему малорослому земляку. Предложили и мне… Я сначала было испугался. Ведь мне предлагали пойти драться с дембелем! Мне - молодому против старослужащего!.. Но потом я вспомнил то, как этот самый Ёжик довёл меня до навязчивой идеи подбросить зарвавшемуся деду гранатку эФ-один… И я тоже пошёл за баню…
Идти тогда было страшновато. И не только из-за дембельского статуса Ёжика. Он был крепче, выше и массивнее любого из нас. Да и в ленкомнате на стенде висела фотография, на которой сержант Ёжеленко проводил занятие по рукопашному бою. То есть в качестве инструктора. А это явно было не шуткой… И всё же… Я шёл…
Но драки как таковой тогда не получилось. Хоть нас и было трое молодых солдатиков на одного дембеля покрупнее… Ёжик бросился именно на меня… Я тогда хоть и струхнул, но всё же запустил изо всей своей мочи камнем в подбегающего ко мне врага… после чего мои ноги сами по себе понеслись в ночную даль… прихватив и меня с собой… Несколько минут старый Ёж гнался за молодым духом, но затем отстал, свернув в нужном месте к казарме первой роты. Я в-одиночку отсиделся с полчасика в ночной мгле, а потом возвратился в расположение, где меня уже поджидал тот самый рыжий…
Однако тогда за меня заступился мой замкомгруппы. Сержант Ермаков не позволял дембелям из других взводов трогать его молодых подчинённых. Поэтому тогда всё обошлось почти что благополучно. Дембель Ёжик присмирел и больше не выделывался… Но злобу всё же затаил… Вполне понятно, на кого именно…
И вот теперь…
Спустя какое-то время этот конфликт получил своё дальнейшее продолжение… Увы… Сначала в роту возвратился дембель Цыганков, который ездил в свою Москву из-за каких-то семейных неурядиц, постигших его любимую девушку. Смуглый и кучерявый ветеран оказался очень уж горячих кровей и поэтому, когда разобиженный Ёжик рассказал своему другу-товарищу о недавних своих злоключениях… Словом, дедушка Цыган моментально вспыхнул как порох… Ведь молодые духи осмелились поднять руку на дембеля!.. После чего Цыганков сразу же бросился искать справедливости…
Ну, разумеется, алчущая возмездия натура Ёжеленко и настойчивость Цыгана в восторжествовании дембельской правды… Всё это нашло самый горячий отклик в истинно-кавказской душе сержанта Алиева… И не просто отклик…
В этот вечер я уже обратил внимание на чрезмерно взбудораженную чем-то парочку… То есть Ёжика и Цыгана… Уже по одному торжествующему взгляду, брошенному рыжим дембелем в мою сторону, можно было догадаться о том, что дело начинает попахивать керосинчиком… Настроение естественно ухудшилось… Да и под ложечкой стало особенно неприятно…
Но вот наша первая рота возвратилась в казарму после, так называемого, ужина. И личный состав был распущен восвояси… Настало свободное время… Но не только оно…
Но начиналось всё как-то просто и даже ненавязчиво…
-Зарипов! -послышалось из ленинской комнаты. -Тебя зовут! Во дворик!
Напряжённый голос молодого дневального, который дежурил у тыльного выхода казармы, тоже не предвещал ничего хорошего. Видать, он уже что-то знал… Я поискал глазами по спальному помещению роты, но ни Ойбека, ни Бахтиёра нигде не было видно… А меня уже звали во второй раз… И я на еле гнущихся ногах побрёл туда, куда меня так настойчиво «приглашали»…
Не успел я дойти до входа в ленинскую комнату, как всё тот же дневальный принялся вызывать Ойбека. Но из-за моей спины послышался голос фазана Джуриллы, который сообщал то, что этот маленький узбек вместе со всем первым взводом находится в карауле. Молодой солдат Жека Чуб тут же передал это известие кому-то вправо…
И тут из дверей казармы показался я…
-А-а! Иди сюда! -произнёс довольный-предовольный Ёжик.
Пока я шёл эти несколько метров, рыжий дембель отправил дневального в караулку, чтобы тот в срочном порядке вызвал в роту Ойбека…
-Скажи начкару, что на десять минут! -напутствовал посыльного долговязый Ёж. -Что надо в каптёрке получить… Бельё… Нательное… Слышишь?!
Дневальный уже мчался в сторону караульного помещения, но на последний вопрос заботливого дембеля отозвался громким «Да!». А я уже стоял рядом со входом во внутренний дворик и краем глаза видел там какие-то фигуры…
-Пошли! - почти ласково заявил дед Ёжик, берясь рукой за мой правый рукав у предплечья. -Иди! Не бойся…
Хоть меня и тянули… Из тусклого света электролампочки над входом в тёмную глубину двора… Я хотел было ответить… Что не боюсь… И уже иду… Но у меня в горле всё пересохло… Ноги стали как ватные… А глаза уже различали то, как два человека методично бьют третьего… Это были дембеля Али и Цыган… А также молодой боец Юлдашев…
-Говори, с-сука! -требовал кучерявый и смуглый «москвич». -Кто вас послал?
-Нет! - произнёс худощавый и невысокий Бахтиёр и тутже его голос осёкся. -Ник…
Это ему в грудь двинул кулаком сержант Алиев. Солдат Юлдашев отлетел назад и, падая, ударился спиной об стол для чистки оружия… Пока он принимал более-менее устойчивое положение…
-Али! -радостно-торжествующе сказал Ёжеленко. -А вот ещё один!
И вконец рассвирепевший азербайджанец сразу же повернулся в нашу сторону. Пока он шёл эти разнесчастные метры… У меня замерло всё… И моё тело молодого солдата уже само по себе повернулось в-полоборота… Чтобы первый удар, самый сильный и крайне болезненный… Не пришёлся мне в живот… Чтобы от этого не разорвались внутренние органы… Ведь этот рослый азербайджанец с фигурой тяжелоатлета…
-Стой прямо!
Рядом со мной находился всё тот же заботливый дедушка Ёжик… Который и развернул мой корпус обратно…
«Ба-бах!» - вспыхнуло в моей голове.
Это сержант Алиев с ходу залепил свою размашистую оплеуху… Ну, разумеется… Именно по уху… По моему левому…
«Ба-бах!»
А вот вторая алиевская «подача» пришлась уже по правому уху… А также по всему тому… Что и окружает моё правое ухо… Стоит ли говорить… Что «ладошка» сержанта Алиева была как две моей… Да и тяжелей… И с размаха… В общем… Мои ощущения были такими… Как будто бы меня сначала ударили лопатой с одной стороны… И через секунду - с другой… И всё это «счастье» - в одну и ту же голову… То есть в мою…
Со звенящей головой я уже не различал ничего… Но всё ещё стоял на ногах… «Помогал» добрый дедушка Ёжик… Потом меня сильно тряхнуло… С не меньшей силой… И я тут же включился в окружающую действительность…
-Говори! -со всей своей злостью произнёс сержант Алиев. -Кто вас на Ёжика послал?
Я понял всё…
-Никто!
Это слово я успел произнести за секунду до четвёртой оплеухи… Хотя… Нет… Вместо жёсткой мозолистой ладони на мою голову теперь обрушился крепко сжатый алиевский кулак… Эдакий молот… И всё с тем же сильным размахом…
От этого удара я даже застонал… Не так, чтобы очень сильно… Но это услышал молодой солдат Юлдашев… Которого самого сейчас продолжал «обрабатывать» чернявый дембель Цыган.
-Али! -с трудом выдохнул Бахтиёр. -Урма уны!(* прим. Автора: Не бей его!)
Азербайджанец Алиев конечно же понял узбекские слова… Однако… Же…
«Ба-бах!»
Это опять откликнулась моя бедная головушка… Лучше бы Бахтиёр промолчал… Сержант врезал мне… А Цыган - молодому солдату Юлдашеву… Причём, почти одновременно… Чтобы узбек Бахтиёр больше не разговаривал на своём нерусском языке… А мне досталось… В общем… Чтобы наши отдельные страдания не объединились в одно молчаливое сопротивление… Словом, чтобы нас разъединить и далее выбивать нужные им показания по-одиночке…
-Скажи, с-синок! -свирепо произнёс Али, подняв свой правый кулак для очередного удара. -Кто научил вас? Кузя?
-Мы же знаем! -поддакнул справа дембель Ёжеленко, по прежнему держа меня за плечо. -Что это был Кузя!
Удар!.. Но я молчал… А «разговор» всё продолжался…
-Говори! -прорычал Али. -Кузьмин?
Я уже был… Готов…
-Нет! - упрямо ответил мой язык.
За что мне моментально врезали прямо в середину груди… От сильного удара я даже выдохнул из себя весь воздух… После чего глухо закашлял… Потом меня опять спросили про Кузю… А я вновь… Сказал «Нет»…
Александр Кузьмин тоже являлся дембелем… Причём, всё из того же первого взвода, что и старослужащий Ёжик… Но Кузя был родом из солнечного города Ташкента… То есть из столицы Узбекистана… стало быть нашим общим земляком… Моим и Бахтиёра… А значит именно Саша Кузьмин и был способен подговорить нас… Хотя… В первом взводе…
Мне вломили ещё раз… Опять в грудину… Я уже шатался, но моё тело «поддерживала» рука рыжего дембеля Ёжеленко… Потом прозвучал всё тот же вопрос… А затем уже знакомый ответ… После чего… Новый удар… Ночной допрос с пристрастием продолжался…
Меня бил только сержант Алиев. Всего лишь один… Дембель Ёжик лишь придерживал меня справа… Заботливо так… Чтобы я не свалился раньше времени… Так что Ёжеленко пока оставался в стороне. Но мне было достаточно и одного… Этого здоровенного азера… Который упорно добивался своего… Чтобы я указал на Кузьмина… И ведь моя персона интересовала их не просто так… Потому что я был несколько слабее духом… Чем худой и жилистый Бахтиёр. Он-то молча переносил удары дембеля Цыганкова… А я… Я стонал… Сдавленно и глухо… После очередного удара Алиевского кулака…
-Говори! Убью!
Сержант уже озверел… И следующий удар должен был прийтись мне прямо в лицо… Чего все дембеля пытаются избежать… Почти всегда… Чтобы командиры не увидали синяк, после чего могло начаться служебное разбирательство…
-Кузя… Нас… Не… -прохрипел я. -Не посылал… Мамой клянусь!
Уже замахнувшийся азербайджанец несколько помедлил… Однако затем всё же врезал… Но… По голове… Слева…
-Тогда кто? -свирепо спросил рослый дембель Али. -Говори!
-Никто! - ответил я, с трудом переводя дыхание.
Да… Мне уже и дышать-то было тяжело… Но надо было…
-Али! -послышался предостерегающий возглас Ёжика.
Но их опасения оказались напрасными. Это не офицеры вошли в наш тёмный двор, заслышав подозрительные звуки. То был дневальный… Вернее, посыльный.
-Ойбек сейчас на посту стоит! - доложил молодой боец Жека. -Сменится через час.
Дембеля опять… «Рассердились…» Сначала их вспугнул топот забежавшего во дворик дневального… А теперь они разозлились… Из-за того, что маленький узбек Ойбек оказался для них недоступен…
Однако… Же… Ойбекскую «порцию» мы с Бахтиёром приняли на себя. Вроде бы пополам…
Потом произошло маленькое чудо… Сержанту Алиеву надоело колотить упрямого татарина Альберта… И он возвратился к упорно молчащему узбеку Юлдашеву… Для меня как будто бы наступило затишье… Однако… Ж…
Не только… «Свято место пусто не бывает!» И теперь передо мной стоял дембель Ёжеленко… Как оказалось, моё затишье обернулось всего лишь сменой…
-Ну, что?! - поинтересовался дед Ёжик, процеживая свою злость сквозь сжатые зубы.
Я молчал… Но продолжал стоять… Падать было нельзя… Категорически!.. Чтобы меня… Не начали пинать сапогами…
Но дембель Ёжеленко меня не тронул… То есть, не ударил ни разу. Может быть он увидел, что я не выражаю абсолютно никаких признаков сопротивления… А может его мстительному самолюбию было достаточным того, что Ёжик только что наблюдал своими собственными глазами. Вполне возможно, имелась какая-то другая причина…
Как бы то ни было… Но Ёжеленко оставил меня и тоже направился к Бахтиёру… Молодого солдата Юлдашева теперь били двое: Али и Цыган. Оба с двух, то есть противоположных сторон… Но Баха держался… Всё также молча… Не издав ни единого звука… Ни стона, ни слов признаний… Ни-че-го!
Слава Богу… Наши мучения подходили к концу. Я понял это хотя бы по тому, что двое дембелей уже выдохлись. Они «вложили» в наши тела почти что всю свою озлобленность… А заодно и силу…



 

Категория: Повесть “Афганистан. Гора Шабан” (избранное). Альберт Зарипов. |

Просмотров: 199
Всего комментариев: 0

"Сохраните только память о нас, и мы ничего не потеряем, уйдя из жизни…”







Поиск

Форма входа

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Copyright MyCorp © 2017 |