Четверг, 19.10.2017, 04:57 





Главная » Статьи » Повесть “Афганистан. Гора Шабан” (избранное). Альберт Зарипов.

Повесть «Афганистан. Гора Шабан». Часть 12
 


И вот… Удары прекратились… На какое-то время во дворике воцарилась тишина… Почти тишина… Я слышал только тяжёлое дыхание обоих дембелей… Дед Ёж по-прежнему предпочёл остаться в стороне…
Затем сержант Алиев развернулся и медленно зашагал к выходу… Следом за ним направились Цыганков и Ёжеленко… Хоть вся эта троица проходила мимо меня, я опять замер…
-Ещё раз узнаю! -пообещал напоследок Алиев. -Убью! С-синки…
Мы с Бахтиёром… И вполне благоразумно… Словом, мы не произнесли ни слова.
Наконец-то трое дембелей ушли… Скрылись из вида… Покинули тёмный дворик, промелькнули в тусклом свете лампочки и по-очерёдно вошли в казарму… Мы остались одни…
«И Слава Богу…»
Какое-то время мы молчали. Приходили в себя после только что перенесённой экзекуции… Восстанавливали своё нормальное дыхание… И собирались с мыслями… Хотя… И то, и другое… Дышать было по прежнему тяжело… А сгонять мысли в одну кучу… Тоже не удавалось.
Сейчас мне ужасно хотелось взять, да и улечься прямо на землю. Пусть холодную и хлюпающую зимней слякотью… Чтобы хоть немного отдохнуть и набраться сил… Но я продолжал стоять и опираться обоими руками о стол для чистки оружия. Конечно же… Можно было пойти в курилку и лечь на длинные лавки. Однако чтобы добраться до них… Мне понадобилось бы проделать долгий и мучительный путь… Метров пятнадцать или двадцать… А на это у меня не имелось никаких сил…
У другого стола для чистки оружия страдал и мучался Бахтиёр. Он долго откашливался… Изредка сплёвывая что-то… А потом он даже заговорил…
-А-а?! Как?!-спросил молодой солдат Юлдашев.
Я криво усмехнулся… Хоть и было больно дышать, но всё же ответил…
-Сой-дёт…
Бахтиёр то ли фыркнул… То ли издал коротенький и приглушенный смешок… Я бы тоже сейчас посмеялся… Как над своей незавидной молодосолдатской участью… Так и над нашими первыми словами… Столь многозначимыми по своей сути и не менее содержательными по смыслу…
Но, увы… Нам обоим сейчас было явно не до смеха… Наступил тяжёлый «отходняк»…
Я не выдержал и попытался было откинуться назад, чтобы улечься спиной на деревянный стол для чистки оружия. Но эта конструкция имела слишком большую высоту и чрезвычайно недостаточную ширину. А залезать на стол, чтобы вытянуться на нём в длину… Не хотелось… Я подумал ещё чуть-чуть и сместился на метр влево. Там находилась ножка стола. Я осторожно присел и устало опёрся об неё спиной. На некоторое время стало полегче…
-Ка-ак де-е-ла? - спросил я Бахтиёра.
Теперь была моя очередь интересоваться… Или же просто поддержать беседу. Соблюдая, так сказать, правила приличия.
-Нормально. - произнёс в ответ солдат Юлдашев. -тоже… Сойдёт.
Я лишь вздохнул… Было б гораздо лучше, если бы мы избежали этой расправы. Но как случилось, так оно и произошло. Ничего изменить мы теперь не могли. Вот и оставалось нам лишь зализывать полученные раны…
А наша первая рота спецназа продолжала жить своей обыденной жизнью. Сквозь окна ленкомнаты доносился приглушённый шум. Там смеялись и просто разговаривали. Из казармы то и дело выходили бойцы: старые, средние да молодые. Затем кто-то возвращался в тёплое помещение. Несколько человек перекуривало на входе. В общем, всё было как обычно. Словом, ничего экстраординарного…
Это означало то, что ушедшие из дворика трое дембелей зашли в казарму и занялись своими обыденными делами. То есть сержант Алиев вместе с Ёжиком и Цыганом не стали разыскивать того самого Кузю, которого они и подозревали в подготовке покушения на одну важную персону.Некую особу с рыжей шевелюрой. Следовательно дембель Александр Кузьмин остался в целости и сохранности. В противном случае мы бы точно услышали бы его громогласный голос. А то и шум начавшейся в казарме драки…
В четвёртом взводе нашей роты насчитывалось всего трое дембелей: Матвей, Маслов и Санька Богомол. Ну, и ещё один - спокойный и немногословный крымтатарин Исмаил Халилов. В моей РГ №613 имелось пятеро ветеранов: Ермак, Кар-Карыч, Абдулла, Юрка Лебедев и Лёнька Тетюкин. Во второй группе было трое: Алиев, Меликян и Останков по кличке Старый. Так что на этих дедов приходилось вполне достаточное количество молодых друзей-товарищей.
А вот в первом взводе насчитывалось аж семь дембелей: Емеля, Пан, Кузя, Ахмад, Касьян, Цыган и тот самый Ёжик. А с учётом «нетрудоспособных» фазанов получалось так, что на этих старослужащих приходилось менее всего молодых. А именно пять бойцов: Киря, Разум, Белов, Ойбек и грузин Важа Банетишвили. Но горячий парень Важа как дальний родственник Иосифа Виссарионовича ни на какие незапланированные работы не привлекался. Так что на семерых дембелей первой группы доводилось всего-то четверо молодых духов. Которых почти что разрывали на части… Ведь у каждого дедушки имеются свои старческие маразмы… Принеси то, сделай это, убери там, приготовь сям…
А молодые бойцы естественно не успевали «помочь» всем дембелям сразу. Поэтому уважаемые ветераны периодически между собой спорили и выясняли отношения. Кто кого афганистанистее, кто кем был «на своей духанке», ну и так далее… Замкомвзводом первой группы являлся Ёжеленко, к нему же примыкали Панченко и Цыганков. В другую группировку старичков-разведчиков входили Кузьмин, Емельянов и Ахмедов. Вечно медлительный дед Касьянов не относился ни к Ёжиковской шайке-лейке, ни к другой… Пока его старческий ум сообразит… Что, где да как… В общем, Касьян всегда был сам по себе… И именно на него не могли нарадоваться все молодые духи первой группы… Все четверо бойцов…
Но потом… То есть когда Ёжик избил маленького Ойбека… После этого случая дембель Ахмад взял своего молодого земляка под личную опеку, жёстко пресекая любые попытки других дембелей припахать очень уж мелкорослого Ойбека. Что естественно не могло понравиться «конкурирующей фирме «Ёж и К..»» Какое-то время рыжий босс выжидал… А когда приехал из отпуска его сотоварищ Цыган… Ёжеленко решил действовать…
И думалось мне… Что хитровыгребанный Ёжик хотел не только поквитаться с нами, то есть с Бахтиёром, Ойбеком и мной… При помощи вспыльчивого сержанта Алиева, а если уж быть предельно точным, то посредством его сильных кулаков… Рыжий замок намеревался разгромить явно неподконтрольную группировку Кузя-Ахмад-Емеля. То есть под благовидным предлогом защиты дембельского состава спровоцировать драку с Кузьминым, за которого непременно вступится дед Ахмад, а затем и сам Емельянов. Тогда как против них будут сержант Алиев, Ёжик, Панченко и Цыган. То есть четверо против троих… И главную ударную силу здесь представлял здоровый азер Али, против которого мало кто устоит…
И получилось именно так, Что кое-кому срочно потребовался достойный повод к внутренней междуусобице… Что кто-то прямо-таки постарался создать «уважительную» причину для открытого конфликта… что между этими противоборствующими группировками дембелей оказалось трое молодых солдат. Вернее, двое… За что нам и досталось.
«Но… -думал я, сидя на корточках и прислонившись к ножке стола. -Мы выдержали… Не сказали…»
Действительно… Мы с Бахтиёром вроде как выстояли. То есть не дали никаких признательных показаний, которые так усиленно выбивали из нас. А значит у них не появилось ни одного повода, чтобы развязать междоусобную распрю, в которой достанется многим. Я нисколечко не ощущал себя партизаном, вполне благополучно уцелевшим после фашистского допроса. Но всё-таки…
«Это всё мелочи… Пройдёт! -думалось мне с какой-то непонятною тоскою. -Что-то здесь не то… Как-то плохо мне… Гадко и противно… Где-то я смалодушничал… Только вот когда и как?..»
Мою израненную душу сейчас терзало какое-то смутное чувство. Наконец-то я понял, в чём же собственно дело. Ведь в самый решающий момент, когда озверевший дембель уже занёс свой кулак, я поклялся своей мамой… В том, что дембель Кузьмин не посылал нас на драку с этим чёртовым Ёжиком. И мне казалось, что я этой своей неумышленной клятвой дал слабину перед сержантом Алиевым. Вроде как попытался прикрыться не просто женщиной, а моей МАМОЙ…
«Да ещё и перед кем?! - подумал я со внезапно вспыхнувшей ненавистью. -Перед этим чурбаном Алиевым?! Ах!.. С-сука!.. «Синок!»… Сам ты синок! Образина черножёлтая!..»
Но, увы… Мне сейчас только и оставалось, что гореть тихой ненавистью к озверевшим дембелям-садистам: Алиеву, Ёжику, Цыгану… А также к деду Ермаку, Юрке Лебедеву и даже Лёньке Пайпе… Этот долговязый «дембел» тоже как-то пытался поизгаляться надо мной…
«Вот суки, а?! И откуда они только берутся?.. Самые натуральные садюги - живодёры! Ветераны спецназа! Грёб вашу мать!.. Скоты…»
Вот так… Мысленно матеря всех своих обидчиков-мучителей… Я постепенно успокоился. В моих мыслях наступил относительный порядок. Да и сил прибавилось. Тут я почувствовал то, как же сильно затекли мои ноги. Я осторожно поднялся и медленно побрёл в курилку. По дороге позвал туда и Бахтиёра. Он подумал малость, но тоже решился… Да и заковылял в курилку.
Потом мы минут десять-пятнадцать молча сидели на лавках, прислонившись к стене и слушая доносящиеся из-за оконца приглушённые голоса солдат нашей роты.
Мы ждали того момента, когда наша рота начнёт строиться на вечернюю поверку. Если мы сейчас пойдём в казарму, то нас могут заметить командиры. То есть сразу же обратить своё бдительное внимание на две опухшие физиономии. Скорее всего, с кровоподтёками или даже фингалами. В темноте мы не могли обозреть себя во всей своей «красе», а из оконца лил такой неяркий свет, что можно было разглядеть только припухлости… Хотя они и так уже были ощутимы… Как на ощупь, так и лицевыми мышцами… Которые очень болезненно реагировали на любое раздражение, будь то лёгкие касания кончиками пальцев, или же изменения мимики.
Поэтому мы выжидали… Если офицеры ненароком обнаружат наши побои, то сразу же начнётся служебное расследование. И главным вопросом будет: Кто вас избил? Если мы поддадимся на посулы, обещания или даже угрозы, что вполне возможно, и укажем на Алиева, Ёжика и Цыгана… То нам может даже и поверят. Но и только. Ведь Алиев и Ёжеленко являются не просто заслуженными ветеранами, но ещё и заместителями командиров разведгрупп. То есть наипервейшими помощниками офицеров в славном деле руководства личным составом. Потому-то служебное расследование потихоньку замнут… Ну, может быть объявят выговоры этим дембелям… Вот и всё!
Но потом… Сержант Алиев и замок Ёжеленко начнут чмырить меня и Бахтиёра. То есть создавать для нас такие невыносимые условия службы, что хоть в петлю лезь… Естественно, остальные дембеля их поддержат в этом благом деле. Ведь мы - духи стуканули офицерам на трёх уважаемых в роте ветеранов. И эти последующие дни станут для нас самыми чёрными в нашей молодой жизни… Такое «сотрудничество» нам не простят никогда. Когда уволятся дембеля, настанет черёд борзых фазанов, которые также будут относиться к нам… стукачкам…
«Наподобие того случая…»
Как-то Коля Малый рассказал нам про одного бедолагу-солдата, который имел очень хорошие отношения со своим же командиром группы. Поскольку они оба были из одного города. Но затем этот офицер уехал, а боец остался… И его сразу же стали чмырить… Не только старший призыв в виде дембелей, но и свои же собратья - фазаны… За то, что он поддерживал с командиром группы слишком уж хорошие отношения. Вот за это его и гнобили… Да так, что этот бедняга не выдержал и перевёлся в другой батальон спецназа… Там он и погиб… Спустя всего лишь месяц… А ведь этот солдат был того же призыва, что и наш дед Ермак… То есть ему до дембеля оставалось месяцев шесть - семь…
«А был он из нашей второй группы! -вспомнил я слова Малого. -То есть из взвода сержанта Алиева… И скорей всего именно Алиев… Наверняка это был он… Кто чмырил того парня… Которому до отправки домой оставалось всего -то дней двести… Но он погиб. Потому что ему здесь не давали нормально дослужить свой срок… Вот разведчик Фёдоренков сам и напросился в другой батальон… То есть, на свою же погибель… Э-э-эх!»
Такой судьбы я не хотел. Даже если наши офицеры сами переведут меня в другой батальон спецназа, чтобы на всякий случай оградить от постоянных издевательств и унижений… Раз я здесь начал свою службу в этом долбанном Афганистане, то тут её и надо заканчивать. Поскольку здесь мне уже многое известно. Да и знаю многих людей. Кто на что способен и чего именно можно ожидать от кого-нибудь.
«А на новом месте… Пока разберёшься… Пока притрёшься…«
Короче говоря, уезжать мне отсюда не хотелось. А сегодняшний случай… Я очень надеялся на то, что подобное больше не повторится. Надо только обходить самой дальней стороной как сержанта Алиева, так и рыжего Ёжика с кучерявым Цыганом. Остальные наши дембеля, в общем-то, являются нормальными мужиками. Не без греха, конечно… Но всё же не такие изверги и звери… Как эти…
«А я всё-таки струсил… - подумал я о себе в очень уж уничижительной форме. -Испугался… Даже мамой поклялся… Эх, ты… То есть, я…»
Моя душевная горечь вновь залила всё моё нутро. Наверное, потому что сболтнул лишнего… Но затем я принялся оценивать ситуацию с независимой стороны. На тот момент мне и так уже досталось немало… Оплеух по голове и прямых ударов в грудь. Не хватало лишь того, что вконец озверевший дембель заехал бы мне кулаком именно в лицо… Тогда последствия оказались бы самыми печальными… И выходило так, что я не сколько прикрылся упоминанием о своей маме…
«Это она меня… Защитила и спасла!.. А то что бы они со мной сделали?! Эти уроды моральные!.. Спасибо… Мама!»
В моём сознании всё прояснилось. А в душе наступил мир и порядок. Ничего крамольного я не совершил. Просто в самый критический момент я уже на подсознательном уровне… Постарался сделать так, чтобы и самому остаться целым… Да и чтобы потом… Словом, чтобы не огорчать родителей своим прибытием домой в оцинкованном железном ящике.
«И поклялся я в том, что этот Кузя нас не посылал драться с Ёжиком. Просто тогда дембель Ахмад предложил мне пойти помочь Ойбеку. Он не посылал меня, а только лишь сообщил мне о том, что я могу либо пойти, либо остаться. То есть на моё усмотрение! И дальнейший выбор я сделал самостоятельно! Вспомнил про гранату, да и пошёл. Уж лучше так разобраться с чёртовым Ёжиком, чем подбрасывать ему эФку!.. А вот обернулось всё вот так… Тогда у нас ничего не вышло, зато сейчас мы огребли звездюлей по полной программе. И лживую клятву я не давал! Ведь Кузя - это Кузя! А Ахмад - это Ахмад… Про него речи вообще не было. Когда меня спросили в последний раз, то я сказал «Никто!». Но клятвы при этом я не давал. Так что совесть моя чистая. И никого я…»
Вроде бы выходило так, что я не стал клятвопреступником. По дотошно проанализированной мной логике вещей получалась вполне нормальная картина… Скорей всего, я так поступил с учётом недавних событий в нашем наряде по столовой. Когда дембель Ермак увидел то, в каких антисанитарных условиях хранится полголовки сыра, который наши ветераны с аппетитом ели на ужине и собирались полакомиться на завтраке… То старые и уважаемые солдаты пришли сначала в ужас, а потом и в трудноописуемое бешенство. После чего молодой состав наряда стал дружно качаться: прыгать джамбу до упаду, отжиматься от пола до изнеможения, ну, и так далее. К двум часам ночи мы уже не могли делать ничего… Однако допрос продолжался. Дед Ермак упорно задавал один и тот же вопрос: «Кто завернул сыр в грязную подменку и положил в большой термос с посудомоечным порошком?»
И в начале третьего ночи молодой снайпер Константинов признался. Дембеля тутже нахлобучили ему по шапке. За то, что он испоганил уверенность заслуженных воинов в своей достойной смене, то есть в нас. За то, что сыр теперь придётся выбросить. А также за то, что в самом начале экзекуции Костя поклялся своей семьёй в том, что он этого не делал. Как впрочем и все мы… А уже через два часа молодой снайпер признался в обратном… За что и получил по шее…
«Хоть его потом дембеля и стали гонять да чмырить… Но мы-то знали… Что костя действительно не делал этого. Просто он взял всю ответственность на себя… То есть Костя своим признанием остановил дальнейший допрос с пристрастием. Пожертвовав собой ради всех остальных молодых… Молодец! Ничего не скажешь… А я?.. Вроде бы не сболтнул ничего зазорного… А всё равно!.. Как-то мерзопакостно на душе… Наверняка из-за того, что я всё-таки дал слабину перед этим…»
Тут меня осторожно толкнули в плечо…
-Пошли?! -предложил Бахтиёр, медленно вставая с лавки. -На проверку кричат.
За окошком действительно слышались вопли дневального о построении на вечернюю проверку. Кряхтя как старый… То есть, очень пожилой человек… Я поднялся со скамьи. Деликатно так распрямился… И придерживаясь рукой за сильно ноющую грудь, я пошёл за Бахой.
Чтобы не попасться на глаза офицерам, мы зашли в казарму не с тыльного входа… Чтобы не проходить мимо тех трёх комнат, где и проживали наши командиры… Не-ет… Мы вели себя очень осторожно: сначала обошли роту и проскользнули к парадному крыльцу, после чего тихонько приоткрыли дверь и заглянули во-внутрь. Первая рота уже стояла на центральном проходе в двухшереножном строю. Мы как можно незаметнее вошли в казарму и стали пробираться позади строя на свои места.
-Зарипов! Где ты был? -сердито спросил сержант Ермаков, едва только завидев меня, но сразу же изменился в лице. -Кто это тебя?
По его выражению было понятно то, что моя личина очень изменилась…
-Кто? - повторил Ермак.
-Алиев! -ответил я и, не дожидаясь уточнений, добавил. - За Ёжика.
Мой замкомгруппы поджал губы и двинул желваками. Но идти к сержанту Алиеву для разбирательства… словом, он промолчал… Ведь вечерняя поверка почти что началась.
Зато мне разрешили встать не на своё место, то есть в первую шеренгу, а занять скрытую позицию за широкой спиной Кости-снайпера. Чтобы моё лицо не светило «фонарями» на всю округу. Меня это вполне устраивало.
-Ухо вытри… -полушёпотом произнёс боец Шпетный, стоявший слева.
Я быстро протёр пальцем ушную раковину, но Лёха опять покачал головой… Тогда я послюнявил палец и вновь прошёлся им по внутренним закоулочкам моего левого уха… Со второго захода всё пришло в норму и молодой солдат Шпетный своим сочувствующим взглядом дал мне понять то, что теперь-то у меня ухо чистое-пречистое. Я автоматически посмотрел на свой указательный палец… Окрасившийся во что-то тёмно-бурое… И всё так же машинально вытер его об изнанку своего верхнего обмундирования.
«Эх… Бля-а!.. Что за жизнь такая?!.. Молодая и солдатская…»
На правом фланге роты стоял сержант Алиев. Вид у него был самый что ни на есть победно-торжествующий. Дембель Ёжеленко тоже выглядел довольным-предовольным. А вот Цыгана нигде не было видно. Как и того самого Саши Кузьмина. Однако дед Ахмад находился в роте. Он о чём-то спросил Бахтиёра, стоявшего в своём четвёртом взводе. Когда рядовой Ахмедов проходил мимо моей группы, он понимающе посмотрел на меня и ободряюще кивнул мне головой. Как бы говоря мне, что всё пройдёт и станет нормально… Я легонечко усмехнулся и на секунду закрыл свои глаза. Давая понять то, что я… Скажем так, в норме.
Вскоре появился дембель Цыган, а затем и Александр Кузьмин. Он вёл себя как ни в чём не бывало. Может быть действительно… Эта буря пронеслась только над двумя молодыми бойцами. Что ж… Жизнь солдатская- это своеобразная лотерея. Никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь.
Уже прозвучала первая команда «Равняйсь!»… Наши две шеренги зашевелились и выравнялись по правофланговому. Но перед тем, как начать зачитывать Книгу Вечерней Поверки со списком личного состава, временно исполняющий обязанности старшины подразделения сержант Алиев отправился обходить строй роты. Чтобы самолично проверить наличие свежеподшитых белых подворотничков и начищенность солдатских сапог. Чтобы в случае чего сразу же наказать провинившегося… Причём, собственноручно… То есть заехать всё тем же кулаком…
А у меня-а-а… Не наблюдалось ни свежего подворотничка, ни начищенной обуви… Естественно, «старшина первой роты» тут же заметил этот мой непорядок. Поэтому… Когда Костя быстро принял в сторону, освобождая Алиеву пространство для удара… Я опять замер… Не глядя в глаза своего «старшего товарища»…
Отсчёт уже шёл на секунды… То, что я не смотрел прямо в алиевские глаза, это тоже являлось моей ошибкой… Но было уже слишком поздно… Вот Алиев быстро оглянулся влево-вправо… И поднял правую руку…
-Вурма вуны! -послышалось сбоку.
Это сказал дембель Абдулла. Он тоже был азербайджанцем и говорил Алиеву на его же языке… И это меня спасло от неминуемого удара в грудь… Снайпер Костя быстро встал на своё место… И сержант Алиев пошёл дальше. А я тихонечко перевёл дух…
«Пронесло…»
Но вот «строгий старшина» поравнялся с молодым солдатом Юлдашевым. У Бахи тоже не было беленького воротничка… И кирзовые сапоги его оказались заляпанными свежей грязью… Однако ж… Бахтиёр смотрел прямо в глаза Алиеву. Дерзко и бесстрашно… У меня внутри опять всё сжалось… Но сержант Алиев лишь усмехнулся и отправился дальше…
«И Бахе повезло. -подумал я с некоторым облегчением. -Видать… Этот Алиев уважает сильных духом… А я… Э-э-эх…»
Мне стало очень жаль… Ведь в моём радиоинституте имелась хорошая секция бокса. Где я вполне мог научиться хоть одному-единственному, но зато отточено-верному удару… Посредством которого можно было завалить кого угодно. Даже этого быка Алиева… Отлично поставленный удар правой - это ведь самое лучшее средство армейской самозащиты… Оно бы мне сейчас пригодилось более всего…
Но, увы… Моё юношеское увлечение боксом так и осталось на уровне лёгонького такого «спортсмена-любителя». О чём я сейчас сожалел очень сильно.
А вечерняя поверка уже шла полным ходом. Когда старшина-сержант Алиев произнёс мою фамилию, я опять напрягся и чётко ответил «Я!». После чего азер-чтец двинулся в сторону четвёртого взвода. А когда закончился список личного состава, то всей роте объявили десять минут на всякие там приготовления ко сну.
Я только этого и дожидался… Быстро разделся, аккуратно уложил форму на табурет, кое-как взобрался на свою верхнюю кровать и почти без промедлений занырнул под солдатское одеяло. «Ушибленные» места болели и не позволяли двигаться с былой ловкостью. И всё-таки я оказался в своей кроватке. Дальше меня ждал сладкий солдатский сон. Но спустя минуты две моё тело перевернулось на живот, после чего я накрыл подушкой свою многострадальную голову, очень предусмотрительно повёрнутую в сторону соседней кровати. Ведь в нашей казарме всё ещё горел свет и по центральному проходу могли пропутешествовать любознательные офицеры.
«Мало ли чего!.. -думал я с тяжёлым чувством горечи и досады. -Вот и день прошёл. Ну, и хрен с ним! Слишком уж долгий он был… И очень страшный… Не дай Бог такого никому!.. Не дай Бог!»
А потом мне вспомнилось то, что на сегодняшней вечерней поверке дембель Абдулла уже во второй раз заступился за меня. Месяца полтора назад, когда молодые духи проходили «обкатку», сержант Алиев так же собирался вломить мне в грудь. Не за что-либо, а просто так… Как говорится, чтобы духи знали своё духовское место.
«Не-ет… У меня ж тогда пуговица была… Новенькая! Вот и повод для дембельского удара!»
А ведь и в самом-то деле!.. У меня тогда латунная пуговица на кителе была в первозданном своём виде. То есть соблазнительно выпуклая. Причём, на уровне груди… Не абы какая, а вторая сверху… То есть та, которую изнутри подпирает грудная кость. И как это обычно бывает… Выпуклая пуговица является хорошим раздражителем для господ «дембелей Афгана», которые бросаются на неё словно испанские быки на красную тряпку. Вот сержант Алиев тогда и вознамерился на вечерней проверке вдарить своим «кулачком» как по пуговке, так и по моей грудине… Чтобы и выпуклую поверхность пуговицы вмять поглубже, и продемонстрировать всей роте своё дембельское мастерство по «проламыванию»… Как мягкой латуни, так и молодого духа…
И вот… Я тогда стоял в первой шеренге, Усиленно так напрягшись. а дембель уже занёс свою руку…
«Не-ет… Абдулла всё-таки молодец! Уже во второй раз говорит Алиеву «Вурма вуны!»… И оба раза Али послушался своего земляка. Это на слова Бахтиёра ему было начхать… А вот Абдулла - это другое дело! Нормальный он мужик, хоть и азербайджанец!.. Как этот Алиев Тегран Алиевич… Может быть потому, что Абдулла тоже получал звездюлей по своей духанке. Он же рассказывал про то, как его били аж четырнадцать дембелей… Навалились всей оравой… Потому что Абдулла отбивался… Но потом всё-таки его забили руками и запинали ногами… Говорит, что он потом четыре дня лежал. Не вставая. Так что, Абдулла знает нашу духовскую жизнь. Не дай Бог такого никому! Не дай-то Бог! Испытать такое на своей шкуре!»
Что ж… Дембельский реванш всё-таки состоялся. Ну, и ладно… Хорошо, что не убили… «Уронив несколько раз с пирамиды полный цинк с патронами…» Ведь нас было двое: я и Баха. А цинк-то… Всего один… «Повезло!»
Но моя бедная голова… Она гудела долго… Почти сутки… Что ж… Видать, что-то в ней болело… А значит это «что-то» в ней всё-таки осталось… Грудь моя тоже пострадала… Но эти большие синяки почти что не были видны… Если не снимать с себя белую нательную рубаху… И наглухо застегнув её ворот… На все три пуговички.
Дай Бог здоровья… Всем этим озверелым дембелям! Откровенным садюгам и просто сволочам… Именно из-за них всё и начинается… Вся эта неуставщина… Будь она неладна!..
*

Глава 15. А ЖИЗНЬ-ТО ПРОДОЛЖАЕТСЯ.
На следующее утро мне вновь пришлось испытать сильнейшее волнение. По окончанию обычного вроде бы утреннего развода подразделений на занятия, что являлось в общем-то заурядным делом с обязательным парадным маршем перед комбригом и дальнейшим разбреданием по родным казармам… Этот порядок был отменён… Причём, только лишь для одного подразделения… И не абы какого… Ведь самолично командир батальона приказал нашей первой роте остаться на своём месте. Уже одно только это выглядело недобрым предзнаменованием… Такие команды отдаются лишь тогда, когда высокое начальство желает «пообщаться» с провинившемся в чём-то солдатским коллективом.
И дальнейшее развитие событий пошло по неотвратимо ухудшающемуся сценарию. Майор Еремеев кратенько переговорил о чём-то с капитаном Перемитиным. Затем комбат с ротным обошли наше подразделение с правого фланга и остановились.
Ну, разумеется… Вся первая рота замерла в напряжённом ожидании.
-Напра-ВО! - скомандовал товарищ капитан.
До этого удручающе-опечаливающего момента всё наше войско стояло по-взводно и в одну колонну. То есть в голове общего строя стояла первая группа. С интервалом в метр-полтора за ней размещалась вторая… Следующей была наша доблестная РГ №613. И в самом хвосте ротной колонны скромненько так ютилась «четвёртая якобы разведгруппа»…
Но после команды «Напра-ВО!» все дружно повернулись, ну, естественно, направо… И теперь вместо стоящей к ним боком длинной колонны перед командирами оказался очень уж широкий трёхшереножный строй. Так что… Майор Еремеев и капитан Перемитин теперь могли без труда рассматривать всю первую роту… Да ещё с такими визуальными возможностями, что практически любое телодвижение какого-нибудь явно занервничавшего бойца не окажется незамеченным…
А я оказался как раз-то в первой шеренге… Да ещё и с моей опухшей после вчерашнего физиономией… Мало того, что личико у меня по-татарски округлённое… Оно ещё и слегка увеличилось в размерах… Это после Алиевских рукоприкладств…
«Э-эх… Бля-а… -думал я с нарастающей тоской. -Что же дела-ать?.. Надо было в казарме остаться…»
Но отступать уже было слишком поздно, да и практически некуда. Ведь на батальонном плацу сейчас оставалась только лишь наша первая рота. И любая моя попытка скрыться от всевидящих глаз начальства заранее обречена на провал.
А капитан Перемитин уже подал вторую команду:
-Всем дембелям - выйти из строя! Встать в одну шеренгу лицом ко мне!
С лёгким ропотом непонимания причин происходящего, к которому они не имеют абсолютно никакого отношения… Наши старослужащие товарищи стали выходить из общего строя роты и, сделав положенные два шага, принялись выстраиваться в одну шеренгу. Вскоре дембеля образовали одну сплошную линию, обращённую лицами к комбату и ротному. После обязательных команд «Равняйсь! Смирно! Вольно!» началось самое интересное…
-Внимание! -произнёс строгим голосом майор Еремеев. -Кто из вас вчера вечером ворвался в комнату к военнослужащим - женщинам?
От столь неожиданного обвинения замерли не только наши ветераны спецназа, но и разномастные фазаны, а также молодые духи… Ведь это было так шокирующе-необычно… Поскольку подавляющее большинство оторванных от мирной жизни солдат уже почти что позабыло про… «Что же это такое - женщины?» А тут…
Как оказалось… Неуёмную нашу юношескую гипер… Скажем так, половозрелую потребность… В общем, её можно было удовлетворять не только посредством рассматривания от входа-крыльца казармы случайно проходящих в штаб бригады женских фигурок… Или же старательно запоминая хотя бы одну из двух продавщиц из ВОЕНТОРГовского магазина… Особенно ту, что помоложе…
А тут… Выяснилось, что к этим «военнослужащим тире женщинам, можно было и врываться… Да ещё и в столь поздний час… Когда они…
-Равняйсь! Смирно! - очень уж своевременно скомандовал ротный.
Мгновенно было вспыхнувшая буйная солдатская фантазия завяла так же быстро… И наше поголовное внимание сразу же переключилось от полуодетых женских тел к товарищу майору… который уже повторно задавал тот самый вопрос…
-Кто из вас вчера вечером ворвался к военнослужащим - женщинам?
И при этом как комбат, так и капитан Перемитин, они самым внимательнейшим образом всматривались в лица дембелей… Наверное, всё же ожидая увидеть на чьих-то физиономиях либо красную краску смущения и стыда за содеянное… Либо растерянность и страх… Всё за то же «содеянное»…
Однако на этот раз наша первая рота прекратила безмолствовать… На смену мечтам молодых духов сожрать без остатка все съестные припасы военнослужащих-женщин… Взамен тайным эротическим фантазиям наших фазанов подержаться обеими руками за одну полураздетую бабскую коленку… Вопреки почти что непреодолимому стремлению заматеревших ветеранов всё-таки поддаться извечному зову живой природы… И наперекор тайным инстинктам мужской породы… Словом, наши дембеля высказались за всех…
Они заявили просто и прямо:
-А чо мы?!
Этот контрвопрос оказался самым первым аргументом, который им подсказала солдатская солидарность… Эта общность всех дембелей в защите своих интересов в плане личной безопасности… То есть с целью поиска спасения как для всех разом, так и для каждого в отдельности… Ведь любое посягательство на их предстоящее увольнение должно иметь вполне обоснованные причины… Или же мотивы, доводы, факты, доказательства, а также результаты следственных экспериментов…
Поэтому наши ветераны хоть и не были сильны в уголовно-процессуальных познаниях, но всё же постарались отвести от себя любые подозрения…
-А почему именно мы? Что мы, самые голодные что ли?
Этот ропот искреннего недовольства был прерван коротким взмахом руки капитана Перемитина. Как и следовало того ожидать, порядок в дембельской шеренге оказался восстановленным очень быстро.
-Это они сами сказали… -произнёс майор Еремеев. -Те, которые ворвались…
Нашего командира батальона спецназа уважали все солдаты. Особенно, из дембельского состава. Поскольку именно старослужащие знали его дольше фазанов и тем паче молодых бойцов… Но тем не менее… Эта комбатовская фраза вызвала не только открытое негодование… А спустя несколько секунд… Даже и весёлый смех…
-А они свои военные билеты не показали? Этим женщинам?!..
Командир первой роты опять подал команды… Чтобы «заровнять и засмирнять» своих не в меру развеселившихся подчинённых… Однако это ему удалось не сразу… Ведь и сам майор Еремеев улыбался…
-Нет! Не показали! - заявил комбат.-Но сказали, что они - дембеля из первой роты!
Смех, конечно же, смехом… Но теперь наши ветераны проявили всю свою сознательность и серьёзность. Ведь они были старыми воинами. И самый убедительный контрдовод выдвинул сержант Ермаков.
-А пусть эти женщины сюда придут! -отважно заявил наш дед. -И посмотрят каждому из нас в лицо!
-Правильно! -донёсся слева громкий голос Кузи-Кузьмина. -Проведём следственный эксперимент не отходя от кассы! Пускай они опознают…
-Вас всех? - кратко поинтересовался ротный Перемитин.
Его простодушный вопрос и еле сдерживаемая улыбка произвели на всех присутствующих ещё большее впечатление… Нежели ранее прозвучавшие обвинения… Под всеобщий смех и даже хохот послышались ответные реплики…
-Так точно, товарищ капитан! - кричал дембель Кузя. -Пускай меня первым смотрят! Я их всех разом… Смог бы!
-И я тоже! -поддакнул Лёнька Тетюкин.
Это столь неожиданное признание-возжелание длинного и вечно нескладного дембеля Лёни-Пайпы вызвало новый приступ всеобщего веселья.
-Ну, если уж и Лёня осмелел… -произнёс улыбающийся ротный. -То… Я пас!
Долговязый наводчик Тетюкин тут же сконфузился и даже покраснел. Через несколько минут затихли и все остальные дембеля.
Комбат Еремеев вновь взял слово:
-Ну, если это сотворили не вы?.. То кто же тогда мог пойти на эту мерзость?
А вот это уже был совершенно иной разговор…
Ну, разумеется… У незаслуженно оскорблённых и ни в чём невиновных ветеранов первой роты сразу же нашлось великое множество самых разнообразных версий,начиная от в доску обкурившихся пехотных Дон Жуанов, продолжая тему упившимися самодельной бражкой бойцами тылового фронта и заканчивая опухшими от безделья «стукачками-телеграфистами» из батальона связи… Причём, на последнем обвинении упорно настаивал дембель Кузя…
-Это только связистские твари могли сделать! -надрывался он. -Я к ним столько раз приходил, чтобы в соседний… Ну, да!.. В соседний гарнизон позвонить… Так они ни разу!.. Гады!.. А теперь…
Его перебил насмешливый вопрос ротного Перемитина:
-«В соседний…» Это в Ташкент что ли?
Однако рядовому Кузьмину уже терять было нечего и он продолжил свою гневную речь:
-Ну, а куда же мне ещё звонить, товарищ капитан?! Тут всего-то ничего… А они… Теперь уже по военным бабам начали шастать! Поубиваю!.. Всех насмерть!.. Когда поймаю! Вот сучата, а?!
Тут в дело вмешался не капитан Перемитин, а уже командир первой группы :
-Кузьмин! Отставить разговорчики!
Но ташкентский драчун тире забияка уже разошёлся не на шутку и с ходу попытался «наехать» на своего непосредственного военачальника…
-Ну, товарищ лейтенант! Чего вы мне два слова не даёте сказать? Мне тут товарищ капитан не мешает разговаривать, а тут вы ещё вмешиваетесь!
Но командир первой группы хоть и являлся «товарищем лейтенантом», однако имел хорошо так перебитый нос и очень внушительные кулаки… Он никогда не хвастал своими боксёрскими заслугами, но уже этих внешних признаков вполне хватало для поддержания командирского авторитета на очень высоком уровне. Поэтому после повторной фразы своего командира рядовой Кузьмин вполне благоразумно предпочёл замолчать…
Через несколько минут внезапное служебное расследование было закончено. Командир батальона убедился в полной непричастности дембелей первой роты к столь опасному военному преступлению, после чего отправился прямиком в батальон связи… Чем несказанно порадовал одного нашего дембеля… Упорно хранившего военную тайну…
Но когда нашу роту распустили уже перед казармой, то рядового Кузю опять прорвало…
-Вот пи… Дагоги! Всю жизнь привыкли считать с цифры один… Вот и назвали самое первое, что пришло в их безмозглые черепушки… Ах, скоты!.. «Мы - дембеля первой роты!» Сказал бы я кто они есть такие!.. Да только не хочу… Мне ваши уши жалко…
Последняя фраза, видимо, была адресована товарищам командирам, которые всё ещё находились перед крыльцом казармы. Больше дембель Кузя рисковать своим краснобайством не стал и скрылся в недрах казармы.
-Ах, заразы! -доносилось уже изнутри. -Дембеля!.. Вчетвером трёх баб не могут выдрючить!.. Салабоны… А ещё!.. «Мы дембеля первой роты!» Тьфу!



 

Категория: Повесть “Афганистан. Гора Шабан” (избранное). Альберт Зарипов. |

Просмотров: 144
Всего комментариев: 0

"Сохраните только память о нас, и мы ничего не потеряем, уйдя из жизни…”







Поиск

Форма входа

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Copyright MyCorp © 2017 |