Понедельник, 10.12.2018, 07:04 





Главная » Статьи » Афганистан. Гора Шабан. Зарипов Альберт.

Глава 15. А жизнь-то продолжается
 


Глава 15. А жизнь-то продолжается

На следующее утро мне вновь пришлось испытать сильнейшее волнение. По окончанию обычного вроде бы утреннего развода подразделений на занятия, что являлось в общем-то заурядным делом с обязательным парадным маршем перед комбригом и дальнейшим разбреданием по родным казармам… Этот порядок был отменён… Причём, только лишь для одного подразделения… И не абы какого… Ведь самолично командир батальона приказал нашей первой роте остаться на своём месте. Уже одно только это выглядело недобрым предзнаменованием… Такие команды отдаются лишь тогда, когда высокое начальство желает «пообщаться» с провинившемся в чём-то солдатским коллективом.

И дальнейшее развитие событий пошло по неотвратимо ухудшающемуся сценарию. Майор Еремеев кратенько переговорил о чём-то с капитаном Перемитиным. Затем комбат с ротным обошли наше подразделение с правого фланга и остановились.

Ну, разумеется… Вся первая рота замерла в напряжённом ожидании.

— Напра-ВО! — скомандовал товарищ капитан.

До этого удручающе-опечаливающего момента всё наше войско стояло по-взводно и в одну колонну. То есть в голове общего строя стояла первая группа. С интервалом в метр-полтора за ней размещалась вторая… Следующей была наша доблестная РГ № 613. И в самом хвосте ротной колонны скромненько так ютилась «четвёртая якобы разведгруппа»…

Но после команды «Напра-ВО!» все дружно повернулись, ну, естественно, направо… И теперь вместо стоящей к ним боком длинной колонны перед командирами оказался очень уж широкий трёхшереножный строй. Так что… Майор Еремеев и капитан Перемитин теперь могли без труда рассматривать всю первую роту… Да ещё с такими визуальными возможностями, что практически любое телодвижение какого-нибудь явно занервничавшего бойца не окажется незамеченным…

А я оказался как раз-то в первой шеренге… Да ещё и с моей опухшей после вчерашнего физиономией… Мало того, что личико у меня по-татарски округлённое… Оно ещё и слегка увеличилось в размерах… Это после Алиевских рукоприкладств…

«Э-эх… Бля-а… — думал я с нарастающей тоской. — Что же дела-ать?.. Надо было в казарме остаться…»

Но отступать уже было слишком поздно, да и практически некуда. Ведь на батальонном плацу сейчас оставалась только лишь наша первая рота. И любая моя попытка скрыться от всевидящих глаз начальства заранее обречена на провал.

А капитан Перемитин уже подал вторую команду:

— Всем дембелям — выйти из строя! Встать в одну шеренгу лицом ко мне!

С лёгким ропотом непонимания причин происходящего, к которому они не имеют абсолютно никакого отношения… Наши старослужащие товарищи стали выходить из общего строя роты и, сделав положенные два шага, принялись выстраиваться в одну шеренгу. Вскоре дембеля образовали одну сплошную линию, обращённую лицами к комбату и ротному. После обязательных команд «Равняйсь! Смирно! Вольно!» началось самое интересное…

— Внимание! — произнёс строгим голосом майор Еремеев. — Кто из вас вчера вечером ворвался в комнату к военнослужащим — женщинам?

От столь неожиданного обвинения замерли не только наши ветераны спецназа, но и разномастные фазаны, а также молодые духи… Ведь это было так шокирующе-необычно… Поскольку подавляющее большинство оторванных от мирной жизни солдат уже почти что позабыло про… «Что же это такое — женщины?» А тут…

Как оказалось… Неуёмную нашу юношескую гипер… Скажем так, половозрелую потребность… В общем, её можно было удовлетворять не только посредством рассматривания от входа-крыльца казармы случайно проходящих в штаб бригады женских фигурок… Или же старательно запоминая хотя бы одну из двух продавщиц из ВОЕНТОРГовского магазина… Особенно ту, что помоложе…

А тут… Выяснилось, что к этим «военнослужащим тире женщинам, можно было и врываться… Да ещё и в столь поздний час… Когда они…

— Равняйсь! Смирно! — очень уж своевременно скомандовал ротный.

Мгновенно было вспыхнувшая буйная солдатская фантазия завяла так же быстро… И наше поголовное внимание сразу же переключилось от полуодетых женских тел к товарищу майору… который уже повторно задавал тот самый вопрос…

— Кто из вас вчера вечером ворвался к военнослужащим — женщинам?

И при этом как комбат, так и капитан Перемитин, они самым внимательнейшим образом всматривались в лица дембелей… Наверное, всё же ожидая увидеть на чьих-то физиономиях либо красную краску смущения и стыда за содеянное… Либо растерянность и страх… Всё за то же «содеянное»…

Однако на этот раз наша первая рота прекратила безмолствовать… На смену мечтам молодых духов сожрать без остатка все съестные припасы военнослужащих-женщин… Взамен тайным эротическим фантазиям наших фазанов подержаться обеими руками за одну полураздетую бабскую коленку… Вопреки почти что непреодолимому стремлению заматеревших ветеранов всё-таки поддаться извечному зову живой природы… И наперекор тайным инстинктам мужской породы… Словом, наши дембеля высказались за всех…

Они заявили просто и прямо:

— А чо мы?!

Этот контрвопрос оказался самым первым аргументом, который им подсказала солдатская солидарность… Эта общность всех дембелей в защите своих интересов в плане личной безопасности… То есть с целью поиска спасения как для всех разом, так и для каждого в отдельности… Ведь любое посягательство на их предстоящее увольнение должно иметь вполне обоснованные причины… Или же мотивы, доводы, факты, доказательства, а также результаты следственных экспериментов…

Поэтому наши ветераны хоть и не были сильны в уголовно-процессуальных познаниях, но всё же постарались отвести от себя любые подозрения…

— А почему именно мы? Что мы, самые голодные что ли?

Этот ропот искреннего недовольства был прерван коротким взмахом руки капитана Перемитина. Как и следовало того ожидать, порядок в дембельской шеренге оказался восстановленным очень быстро.

— Это они сами сказали… — произнёс майор Еремеев. — Те, которые ворвались…

Нашего командира батальона спецназа уважали все солдаты. Особенно, из дембельского состава. Поскольку именно старослужащие знали его дольше фазанов и тем паче молодых бойцов… Но тем не менее… Эта комбатовская фраза вызвала не только открытое негодование… А спустя несколько секунд… Даже и весёлый смех…

— А они свои военные билеты не показали? Этим женщинам?!..

Командир первой роты опять подал команды… Чтобы «заровнять и засмирнять» своих не в меру развеселившихся подчинённых… Однако это ему удалось не сразу… Ведь и сам майор Еремеев улыбался…

— Нет! Не показали! — заявил комбат. — Но сказали, что они — дембеля из первой роты!

Смех, конечно же, смехом… Но теперь наши ветераны проявили всю свою сознательность и серьёзность. Ведь они были старыми воинами. И самый убедительный контрдовод выдвинул сержант Ермаков.

— А пусть эти женщины сюда придут! — отважно заявил наш дед. — И посмотрят каждому из нас в лицо!

— Правильно! — донёсся слева громкий голос Кузи-Кузьмина. — Проведём следственный эксперимент не отходя от кассы! Пускай они опознают…

— Вас всех? — кратко поинтересовался ротный Перемитин.

Его простодушный вопрос и еле сдерживаемая улыбка произвели на всех присутствующих ещё большее впечатление… Нежели ранее прозвучавшие обвинения… Под всеобщий смех и даже хохот послышались ответные реплики…

— Так точно, товарищ капитан! — кричал дембель Кузя. — Пускай меня первым смотрят! Я их всех разом… Смог бы!

— И я тоже! — поддакнул Лёнька Тетюкин.

Это столь неожиданное признание-возжелание длинного и вечно нескладного дембеля Лёни-Пайпы вызвало новый приступ всеобщего веселья.

— Ну, если уж и Лёня осмелел… — произнёс улыбающийся ротный. — То… Я пас!

Долговязый наводчик Тетюкин тут же сконфузился и даже покраснел. Через несколько минут затихли и все остальные дембеля.

Комбат Еремеев вновь взял слово:

— Ну, если это сотворили не вы?.. То кто же тогда мог пойти на эту мерзость?

А вот это уже был совершенно иной разговор…

Ну, разумеется… У незаслуженно оскорблённых и ни в чём невиновных ветеранов первой роты сразу же нашлось великое множество самых разнообразных версий, начиная от в доску обкурившихся пехотных Дон Жуанов, продолжая тему упившимися самодельной бражкой бойцами тылового фронта и заканчивая опухшими от безделья «стукачками-телеграфистами» из батальона связи… Причём, на последнем обвинении упорно настаивал дембель Кузя…

— Это только связистские твари могли сделать! — надрывался он. — Я к ним столько раз приходил, чтобы в соседний… Ну, да!.. В соседний гарнизон позвонить… Так они ни разу!.. Гады!.. А теперь…

Его перебил насмешливый вопрос ротного Перемитина:

— «В соседний…» Это в Ташкент что ли?

Однако рядовому Кузьмину уже терять было нечего и он продолжил свою гневную речь:

— Ну, а куда же мне ещё звонить, товарищ капитан?! Тут всего-то ничего… А они… Теперь уже по военным бабам начали шастать! Поубиваю!.. Всех насмерть!.. Когда поймаю! Вот сучата, а?!

Тут в дело вмешался не капитан Перемитин, а уже командир первой группы:

— Кузьмин! Отставить разговорчики!

Но ташкентский драчун тире забияка уже разошёлся не на шутку и с ходу попытался «наехать» на своего непосредственного военачальника…

— Ну, товарищ лейтенант! Чего вы мне два слова не даёте сказать? Мне тут товарищ капитан не мешает разговаривать, а тут вы ещё вмешиваетесь!

Но командир первой группы хоть и являлся «товарищем лейтенантом», однако имел хорошо так перебитый нос и очень внушительные кулаки… Он никогда не хвастал своими боксёрскими заслугами, но уже этих внешних признаков вполне хватало для поддержания командирского авторитета на очень высоком уровне. Поэтому после повторной фразы своего командира рядовой Кузьмин вполне благоразумно предпочёл замолчать…

Через несколько минут внезапное служебное расследование было закончено. Командир батальона убедился в полной непричастности дембелей первой роты к столь опасному военному преступлению, после чего отправился прямиком в батальон связи… Чем несказанно порадовал одного нашего дембеля… Упорно хранившего военную тайну…

Но когда нашу роту распустили уже перед казармой, то рядового Кузю опять прорвало…

— Вот пи… Дагоги! Всю жизнь привыкли считать с цифры один… Вот и назвали самое первое, что пришло в их безмозглые черепушки… Ах, скоты!.. «Мы — дембеля первой роты!» Сказал бы я кто они есть такие!.. Да только не хочу… Мне ваши уши жалко…

Последняя фраза, видимо, была адресована товарищам командирам, которые всё ещё находились перед крыльцом казармы. Больше дембель Кузя рисковать своим краснобайством не стал и скрылся в недрах казармы.

— Ах, заразы! — доносилось уже изнутри. — Дембеля!.. Вчетвером трёх баб не могут выдрючить!.. Салабоны… А ещё!.. «Мы дембеля первой роты!» Тьфу!

Вскоре стали известны почти все детали вчерашнего происшествия. В небольшой комнатёнке, примыкавшей к обители солдатских поваров, проживало три военнослужащие Василисы. Самая старшая бухгалтерша из финчасти считалась Василисой Премудрой… Младшенькая была Василисой Прекрасной и по совместительству трудилась тоже в какой-то штабной службе. Средненькая Василиса являлась просто Василисой Делопроизводителем. И свои дела она производила в штабном отделе… Скорей всего, отделе делопроизводства… Иначе она не получила бы столь деликатное наименование…

Вчера вечером в их незапертую дверь вломилось аж четверо рослых солдат, которые с ходу обозвали себя дембелями первой роты, только что возвратившимися с войны… И потому все они срочно нуждались в женском понимании, а ещё лучше — в явно немужской теплоте и даже ласке… Но не тут-тобыло!..

От испуга три Василисы попрятались было под свои одеяла… Но незваные ухажёры-любители проявили настойчивость и чрезмерную настырность… Три хрупкие «ягодки-красавицы» продолжали держать глухую оборону… Тут вечерние визитёры решились продемонстрировать не только своё гусарское благородство, но и неслыханную щедрость…

Однако при виде денег три военные Василисы тут же перешли в контратаку! Они хором подняли страшный крик… Может быть этот поистине душераздирающий визг служил условным сигналом, на который сбежались бы все узбеки-повара, проживавшие по соседству… Да ещё со своими удлинёнными боевыми ножами… С которыми они когда-то хотели пойти на афганских моджахедов…

Одним словом, военнослужащие тире женщины дико завизжали, отчего четверо половых гигантов страшно перепугались и быстренько умчались в ночное пространство.

Вот в принципе и вся сексуально-криминальная история… А наутро началось экстренное служебное дознание и заодно и военное следствие. В отличие от замудрённых телевизионных сыщиков, так любящих всякие навороченные сюжеты… За это щепетильное дело взялся сам комбат, который просто пришёл в подразделение капитана Перемитина и без всяких замысловатостей предложил виновникам сдаться. Однако настоящие дембеля первой роты проявили себя с самой лучшей стороны… Они, конечно же, малость поиздевались над всей ситуацией, однако не стали брать на себя чужие грехи…

Даже отважный наводчик Лёнька Тетюкин по прозвищу Пайпа, и тот предпочёл довольствоваться случайным словесным выпадом… Прослыть на всю бригаду половым богатырём… Нет… Такой «славы» он не захотел…

В десять часов утра нашу РГ № 613. в срочном порядке отправили во внеочередной полёт. На этот раз мы не производили воздушную разведку афганских просторов. Всё оказалось гораздо прозаичнее. Просто какому-то нашему военачальнику потребовалось слетать в штаб правительственных войск, которые всё ещё продолжали ту самую войсковую операцию «Юг-88». Ну, разумеется… Советскому генералу было скучновато лететь одному… Вот он и «пригласил» всех нас, чтобы мы какое-то время побыли его авиа попутчиками…

Что ж… Генеральское предложение, равно как и его же просьба, всегда является негласным законом для нижестоящих подчинённых. А посему наша доблестная разведгруппа в полном своём составе дружненько потопала уже донельзя знакомым путём на ставшую такой родной взлётно-посадочную полосу… Причём, всё к той же вертолётной стоянке.

Мы минут с десять прождали в салоне… Вскоре подъехал штабной УАЗик и по лесенке бодро вбежал моложавый военный. Никаких знаков воинского отличия на нём не имелось. Разве что овальная офицерская кокарда защитного цвета. Но и она не помогла нам определить истинное воинское звание того человека, которого мы сейчас сопровождали.

Через час с небольшим наши борта приземлились на том полевом аэродроме, с которого… В общем… На той самой площадке приземления, на которой мы уже были несколько дней назад. Неподалёку стоял одинокий и запылённый Ми-8, но с опознавательными знаками ВВС ДРА. Вокруг также находилось большое количество военной техники советского производства. Однако она принадлежала национальной армии Афганистана. Около знакомых глазу ЗИЛов с КУНГами, КАМАЗов с тентами и Уралов с открытыми кузовами ходили не наши солдаты в советской военной форме, а афганские сарбозы в обмундировании серовато-зелёного цвета.

— Дери меня за ногу!.. — возмущался Коля Малый, глядя на всю эту армию. — У них тут народу до _бени матери!.. И какого ж хрена нас сюда?.. Вызвали?

— Им тут скучно без тебя… — проворчал дед Ермак. — Без тебя тут никак…

— Да я о другом! — с лёгкой обидой заявил Микола. — Боролись бы сами со своими душманами! А мы бы в Союзе спокойненько служили!

— Вот и я… — проворчал наш замкомвзвод. — Всё о том же!

Мы ждали минут сорок или даже все пятьдесят… Наконец-то «наш» товарищ генерал прибыл к вертолёту. Его провожали дородные афганские военачальники… Наверное, тоже в генеральском звании и также совершенно секретные.

Но вот официальные церемонии подошли к концу. Боевые братья тире генералы стали прощаться. Все они крепко пожали друг дружке руки… Даже приобнялись кое с кем… Затем советский военный руководитель поднялся на борт и молча прошёл в кабину пилотов.

— Там ему… — начал было ворчать борттехник, выйдя из кабины в салон.

Но затем он просто махнул рукой и пошёл в конец салона. Вертолёт уже набрал высокие обороты и поднялся в воздух прямо со своего места. Но затем наша «восьмёрка» чуть наклонилась вперёд и медленно полетела по горизонтали…

А я сидел на своём привычном месте напротив входной двери и упорно изучал внешний вид личного пулемёта ПКМ. Минут через пять полёта я выглянул в иллюминатор и вздохнул… Просто на взлёте мне страшно не хотелось смотреть наружу… Чтобы не видеть перепаханный при падении склон и обгоревшие останки той самой вертушки… Хоть меня и тянула к иллюминатору какая-то неведомая сила… Но я всё-таки одолел её… И таким образом не потешил своё солдатское любопытство…

А около дворика первой роты вся наша разведгруппа пришла в чувство трудноописуемого восторга… Причём, очень постепенно… Ведь наша колонна по-одному из-за усталости растянулась в длинную вереницу. Но когда мы поочерёдно завернули за угол… И большая часть группы уже оказалась в зоне прямой видимости… То есть, в самой непосредственной близости к тыльному входу казармы… То напротив…

Там медленно отворилась дверь каптёрки и из неё вышел прапорщик Акименко… Своей собственной персоной!.. Весь такой посвежевший и отдохнувший…

А мы продолжали идти вперёд и всё ещё не верили своим глазам… Вот старший лейтенант Веселков прошёл чуть дальше и поздоровался со старшиной за руку…

— С прибытием, Николай! — произнёс наш старлей.

— Спасибо, Сергей Иваныч! — отвечал товарищ штатный старшина роты.

И вот тут-то мы окончательно поверили в то, что в нашу первую роту наконец-то возвратился товарищ прапорщик Акименко… Не-ет… Мы не бросились к нему всей группой, чтобы поочерёдно пожать ему руку… А то и обняться-расцеловаться… Просто мы принялись его приветствовать…

— Здравия желаю, товарищ прапорщик! — радостно воскликнул сержант Ермаков, поворачивая налево во внутренний дворик роты.

— Здорово, Ермаков! — ответил Акименко.

Следующим поворачивал сержант Сорокин, который тоже не преминул проявить всю свою дембельскую вежливость…

— Ну, здравствуй, Сорокин… — произнёс старшина первой роты.

Третьим в нашей колонне шагал Коля Малый и он решил отличиться перед всеми нами, а перед старшиной в особенности…

— Здра… Жла… Таащ… Старшина первой роты! — гаркнул тёзка Коля.

Обычно так здороваются на военном параде, да ещё и с очень уж большим начальником, стоящим в открытом автомобиле «Чайка»… Поэтому товарищ прапорщик Акименко посмотрел на бравого разведчика Малого… Подумал две-три секунды… Но всё же ответил…

— Здоровеньки буллы…

Страшно обрадованный Микола даже издал радостный крик «Ура-а!». Впрочем, этого ему показалось мало…

— Слава городу Таганрогу!

Это своё неподдельное ликование хохол Малый продемонстрировал уже из внутреннего дворика… А потому ещё больше удивил старшину… Который силился понять в чём же дело… Ведь раньше Коля-Микола прославлял свой родной город Хмельницкий…

А следом за Малым шло ещё одиннадцать бойцов-разведчиков РГ № 613… И каждый из них, следуя образцовому примеру своих старших товарищей, бодро и громко приветствовал товарища прапорщика… На шестом или седьмом» Здравия желаю, товарищ прапорщик!»… Старшина Акименко заподозрил что-то неладное и больше хороших слов в ответ не говорил… Как и плохих тоже… Он просто стоял и молчал…

После одиннадцатого истошно-радостного крика, который издал ефрейтор-пулемётчик Билык… Товарищ прапорщик не выдержал и вошёл во внутренний дворик…

— Ермаков! — вкрадчивым тоном произнёс старшина. — Чего это у тебя с подчинёнными творится?

Наш сержант всё понял сразу, но истинной сути происходящего так и не раскрыл… Ну, не будет же уважаемый дембель говорить про то, что за время отсутствия товарища прапорщика страшно оголодали все… Не только молодые солдаты РГ № 613, а вся первая рота…

Вместо этого сержант Ермаков пояснил вполне нейтрально:

— Мы соскучились по вам, товарищ прапорщик!

— Да не может быть! — всё ещё недоверчиво произнёс старшина Акименко. — Вся группа?

В разговор старших опять встрял Коля Малый:

— Не то слово, товарищ прапорщик! — гаркнул порядком отощавший фазан. — Вся рота!

— Ну-ну… — проворчал старшина подразделения. — посмотрим-посмотрим…

— Так точно! — опять заорал Малый. — Честное слово!

— Вы только не уезжайте больше никуда! — попросил солдат Шпетный.

— Ни в свой Таганрог… — поддержал своего товарища Юра Дереш. — И вообще…

— Никуда! — сказало хором сразу несколько молодых голосов.

Конечно же, товарищ прапорщик поначалу нам не поверил… Но затем… Когда первая рота быстренько построилась на обед… Когда всё наше подразделение дружно орало строевую песню… Когда от нашего парадного шага дрожала земля… Тогда-то старшина Акименко поверил в то, что всё подразделение действительно по нему заскучало.

Товарищу прапорщику было невдомёк… Что на самом-то деле вся первая рота радовалась возвращению привычного уклада армейской жизни… А сейчас мы демонстрировали ему всё то, чего нам совершенно не хотелось показывать одному» временно исполняющему обязанности старшины первой роты»… То есть этому сержанту Алиеву… А вот ради товарища прапорщика мы могли всё!.. И пройтись чётким строевым шагом… И образцово пропеть военную песню… И на счёт «Стой — раз — два!» замереть перед столовой всем подразделением… Будто сейчас остановилось не сто солдат, а всего лишь один…

И в столовой нашего старшину поджидало большое удивление… Ведь все молодые бойцы по уже укоренившейся привычке не садились за столы без соответствующей команды товарища прапорщика… Что и для раздатчиков пищи требуется его личное приказание… Что во время приёма пищи практически никто не разговаривает… А только лишь…

ЕСТ-ЕСТ-ЕСТ…

Ну, естественно… Товарищ прапорщик поражался всеобщему аппетиту… Поэтому он нисколечко не возражал, когда у него попросили разрешения сбегать за добавкой…

— Супчик очень уж вкусный… — пояснил Билык.

— Пожалуйста, пожалуйста! — говорил Акименко. — Сколько хотите…

В сторону кухни потянулись добровольцы и с других столов… Даже молодые бойцы из второй группы покосились-покосились на своего сержанта Алиева, который невозмутимо поедал супчик-борщик… Словом, и духи из Алиевской группы умчались за добавкой.

Наш обед продлился минут тридцать… А старшина роты всё ждал и ждал… Когда же мы, наконец-то, насытимся… И всё-таки он этого дождался… Борщ закончился и на кухне… Гречневая каша тоже… «Приказала долго жить…» На компот добавки не было в принципе… Даже сухофрукты, остававшиеся на дне большого варочного котла… И те выскребли… А потом и съели…

— Всё! — скомандовал старшина роты. — Сколько можно жрать?! Выходи строиться!

— Мы не жрали… — нахально заявил дембель Тетюкин. — Мы ели…

Товарищ прапорщик за острым словом в карман не полез…

— Эх, ты! Видел бы ты себя со стороны! Пайпа долговязая… Иди-иди! Не мешай движению…

Сытый и довольный дед Лёнька побрёл к выходу… Вскоре вся рота построилась в общую колонну, чтобы отправиться в казарму…

— Левое плечо, шагом — марш!

От этой команды старшины Акименко мы пришли в самое настоящее умиление. Дело было в том, что до начала нашего свободного времени оставалось всего пять минут… Поэтому товарищ прапорщик решил вести роту не дальней дорогой, то есть к парадному входу казармы… А самой короткой… То есть к тыльному входу… До которого было всего-то пятьдесят метров…

— Стой! Раз-два! — скомандовал прапорщик Акименко, когда мы были у конечной точки нашего пути. — Разойдись!

И мы разошлись… То есть дружно бросились врассыпную… То есть с огромной радостью выполнили команду родного ротного старшины.

Спустя несколько минут у входа в каптёрку столпилось несколько солдат, которым позарез нужно было что-то выпросить-выклянчить и даже получить. Но их поджидал сильнейший конфуз. Прапорщик Акименко вышел на Свет Божий с книгой нарядов в руках… Его тут же обступили просители… Спустя пару минут бурных препирательств и объяснений, на что старшина отвечал неизменным своим предложением «поиграть на кожаной флейте»… У хозяина каптёрки терпение истощилось и он тут же принялся заполнять свою любимую книгу…

— Да я же только что в наряде по роте стоял! — возмущался Коля Малый.

Он уже по-настоящему жалел о своём намерении получить что-то у товарища прапорщика и боец Микола с самым разобиженным видом пошёл в казарму.

— Ничего не знаю! — хладнокровно говорил ему вслед товарищ старшина. — Я уже давно тебя не видел на тумбочке!

— Так вас же не было! — обескураженно произнёс ещё один свежезаписанный в дневальные.

— Тем более! — сказал, как отрезал, прапор.

На этом вся наша солдатская эйфория почти что закончилась. Всё вернулось «на круги свая».

На вечерней поверке старшина роты зачитывал список личного состава спокойно и размеренно. Под его поистине убаюкивающий голос всё наше подразделение вело себя очень тихо. Может быть потому, что всех объевшихся на ужине солдат страшно тянуло в сон. Но нам — молодым нельзя было клевать носом и мы стойко терпели последние минуты перед долгожданной командой» Отбой!».

Вот товарищ прапорщик остановился напротив меня, прочёл мою фамилию и я бодро ответил положенное «Я!». Но перед тем как поставить отметочку напротив моих данных, Акименко ещё раз взглянул на меня и осуждающе так изрёк…

— Ну, ты и пачку наел!..

Я слегка так растерялся от столь повышенного внимания к своей явно скромной персоне, но потом всё-таки нашёлся…

— Так точно, товарищ прапорщик! Наел!

Старшина роты посмотрел на меня более пристальней… Но так и не обнаружил во мне каких-либо дополнительных признаков солдатской нагловатости… После чего принялся дальше зачитывать список вечерней поверки.

Когда всё закончилось и прозвучала команда «Разойдись!», наш сержант Ермаков не спешил её продублировать…

— Зарипов! — заявил он, подходя прямо ко мне. — Ты чего так борзо со старшиной разговариваешь? А-а?

— Да я ничего такого не сказал, Серёг! — возразил я. — Только «Так точно!»…

Но замком взвод продолжал настаивать… Дескать, если я сейчас так себя веду с товарищем прапорщиком, то завтра вообще «опухну»… Я молчал, не зная что и ответить… Однако тут за меня заступился сержант Сорокин.

— Ермак, ну, чего ты докопался?! — произнёс Кар — Карыч со смехом. — просто прапор давно его не видел… с такой опухшей физиономией… вот и присмотрелся повнимательней…

Дембель Сорокин уже вышел из строя… Вслед за ним разбрелись Юрка Лебедев, Абдулла и даже Лёнька Пайпа…

— Ну, ладно… — проворчал сержант Ермаков. — Смотри у меня!.. Отбой, третий взвод!

Мы без всяких промедлений стали раздеваться… Затем в одних кальсонах побежали в умывальник, чтобы помыть на ночь свои ноженьки… Когда мы уже лежали в своих кроватях, наш ротный санинструктор Чух отправился выполнять свои служебные обязанности.

— Ноги поверх одеял! — командовал он. — Пальцы растопырить! Живо!

Военная наша молодёжь быстро выполнила приказание и Чухарев медленно пошёл вдоль кроватей, старательно всматриваясь в растопыренные пальчики… А поскольку все молодые спали на верхних ярусах, то наш санинструктор путешествовал прямо по табуретам, на которых уже были уложены кителя и брюки…Благо, что он сам тоже, вроде бы, помыл свои ноги…

Вскоре ежевечерняя проверка солдат на соблюдение санитарно-гигиенических норм закончилась. Свежих грибков-паразитов меж пальцев обнаружено не было… И теперь разрешалось улечься под солдатское одеяло…

И наконец-то, в казарме потушили свет, оставив гореть только тусклую синюю лампочку дежурного освещения…

— От-бой! — страшным басом произнёс новый дневальный Малый.

Теперь можно было и уснуть… Хотя нет… Ещё не все ритуалы были соблюдены…

— Духи! — проворчал суровый голос дедушки дембеля. — Вот и день прошёл!

— Ну, и хрен с ним! — дружным хором отвечали молодые духи.

Вот теперь-то точно можно было уснуть. Что мы и сделали.

Закончился очередной день войны.


Эпилог

Вот так в далёком Афганистане проходила моя солдатская служба. Я был ничем и никак не выделяющимся из общей массы старшим разведчиком-пулемётчиком в составе штатной разведгруппы спецназа в обычном советском гарнизоне и на средне статистически заурядной войне.

Я не совершал обязательных ежедневных подвигов … Не поднимался каждый раз в полный рост под шквальным вражеским огнём… Не брал по ночам в плен, да ещё и голыми руками главарей банд формирований… Не оставался один на один с наступающим противником, чтобы из последних сил прикрыть отход своих боевых товарищей… Не отстреливался последними патронами… И не писал прощальных писем родным, да ещё и на сапоге убитого товарища…

Я просто служил. Когда этого требовала обстановка, выполнял свои воинские обязанности… Стреляя по врагу из пулемёта… Когда было трудно, терпел… «Стойко перенося все тяготы военной службы…» Когда наступала моя очередь или назначал командир, тащил лямку дневального по внутреннему наряду или караульную службу… Постоянно недосыпая и подчас не доедая… Когда «просили» дембеля, старался их не разочаровать… Когда возникала необходимость в моей поддержке, помогал своим молодым коллегам-бойцам… Борясь вместе с ними то с голодом, то с холодом, то с последствиями начальственного самодурства… Когда попадал в неприятные ситуации, огребал по шее… И не только по ней…

Словом, я просто служил… Как и многие другие… Чтобы отслужить свои два года срочной солдатской службы… Чтобы всё вытерпеть и выдержать… Чтобы стать закалённее и крепче.

Но и ничего при этом не забыв. Что да как… Где именно и по какой причине… А тем более… Кто есть кто… В нашем бренном мире.

Ну… Вот и всё!

P.S.: Кстати… Около 70-ти процентов потерь в живой силе приходилось на всё остальное…

И только лишь 30-% убитых и изувеченных являлись непосредственно боевыми потерями. Увы… Афганистанская, понимаете ли, война.

А вот теперь точно всё!




 

Категория: Афганистан. Гора Шабан. Зарипов Альберт. |

Просмотров: 20
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:

"Сохраните только память о нас, и мы ничего не потеряем, уйдя из жизни…”







Поиск

Форма входа

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Copyright MyCorp © 2018 |