Среда, 25.04.2018, 07:57 





Главная » Статьи » Вторжение (избранное). Давид Гай. Владимир Снегирев

За что любили капитана
 


За что любили капитана

Страшная судьба у городка Асадабад. Нет в нем ни одной семьи, которую обошли бы потери. Ни одной! Все стены домов и все заборы выщерблены пулями. Несколько раз переходил городок из рук в руки: то моджахеды брали, то правительственные войска.

Потом пришел и встал в речной излучине батальон Ертаева.

С чего начал комбат? В апреле вывел он весь личный состав на улицы — с песней шли, с оркестром, только вместо оружия несли с собой лопаты. После короткого митинга взялись за дело — кто арык расчищал, кто разбирал остатки разрушенных строений. Военные грузовики возили с речки камень — для отсыпки дорожного полотна. И часа не поработали, как к ним присоединились воины афганского полка.

Губернатор подоспел. «Надо бы, — говорит, — мечеть подправить». Ертаев командует: «Один взвод за мной — шагом марш!» Мулла вначале понять ничего не мог, испугался, потом исчез, а через некоторое время семенит обратно во главе процессии из самых почтенных старцев. Оказывается, привел их для подмоги в работе.

Вот так завоевывал авторитет у населения 28-летний комбат, казах по национальности, капитан Ертаев…

Но и хитер же был этот казах, ох, и хитер! Я прилетел в Асадабад с оказией в составе делегации высокопоставленных бонз из Кабула и Джелалабада, включая двух наших генералов и партсоветника. В первую же ночь недалеко от домика, где Ертаев всех нас уложил спать, поднялась такая бешеная стрельба, какой я отродясь не слышал. Автоматные очереди перемежались уханьем пушек, а потом и вовсе тошно стало: «Град» заговорил. Казалось, все окрестные «духи», прознав про приезд высокой делегации, решили свести с нею счеты, и вот теперь Ертаев вступил с ними в смертельный бой.

На рассвете я поспешил на позиции батальона узнать, в чем дело. Меня поразило полное благодушие встреченных солдат и офицеров, их беззаботный вид. Будто и не было никакого жестокого ночного боя. Обескураженный, я нашел Бахтияра: «Что же это было?» Он плутовски улыбнулся: «Комиссии замучили. Представляешь, из самой Москвы сюда приезжают. Слух там, видите ли, пошел, что в Кунаре драгоценные камни прямо под ногами валяются. Вот и едут «проверять», а на самом деле поживиться. Тогда мы им в первую же ночь «концертик» небольшой устраиваем, и товарищи тут же отбывают».

И действительно, спутников моих и след простыл, спозаранку на первом же вертолете улетели.

Вот так жил и воевал капитан Ертаев Бахтияр.


Тыл на линии огня

Война — совсем не фейерверк, а просто трудная работа, — писал полвека назад едва понюхавший пороху поэт. Производные, а лучше сказать, ее составляющие — кровь, пот, неимоверная усталость — многократно описаны, засняты на фото- и кинопленку. А война афганская? Доселе сказано об этих ее атрибутах крайне мало, скупо. А ведь девятилетняя, самая продолжительная за годы Советской власти война была особенной, ни на что не похожей. И досталось нашим ребятам не меньше, чем в Великую Отечественную, а в чем-то и больше, учитывая непривычный климат Афганистана и прочие особенности этой горной страны.

ИЗ СПРАВКИ: «Влияние климатических условий Афганистана на здоровье человека.

С учетом высокогорья и температуры внешней среды акклиматизация в условиях Афганистана имеет свои особенности. Непосредственные реакции организма на воздействие высокой температуры проявляются в виде повышения температуры тела, увеличения числа сердечных сокращений, дискомфорта и общего недомогания. В то же время длительное воздействие высоких температур вызывает ряд изменений в организме: со стороны кровяного давления, сердечной деятельности, снижения общего содержания жира.

Оказывают влияние и повышенная солнечная радиация, сухой горячий ветер («афганец»). Они могут вызвать синдром истощения (катехоламиновый дефицит), при котором люди страдают от гипотонии, апатии, депрессии, утомления, неуверенности.

Климатические условия могут вызвать и так называемый притационный синдром (бессонница, возбуждение, головная боль, сердцебиение, головокружение, одышка, ринит, конъюнктивит, фарингит)»…

В большинстве своем наши воины прочувствовали на себе все эти афганские «прелести»…

Солдат не только воюет. Он должен где-то и на чем-то спать, что-то есть, иметь возможность помыться, постирать. Боевая техника, которой он пользуется, должна быть исправной, иметь запас всего необходимого, от патронов до бензина и солярки. В Афгане снабжение армии приобретало решающее значение. От этого зависела ее боеспособность.

ИЗ ДОКУМЕНТА: «…Построить силами войск полевые военные городки для размещения личного состава и техники… Строительство выполнять только по типовым решениям с применением сборных элементов, изготовленных на базах снабжения.

…Поставить 13 тысяч печей чугунных переносных»…

Это фрагмент плана мер по обустройству наших войск, подписанный 21 января 1980 года первым заместителем начальника Генерального штаба генералом армии В. Варенниковым и заместителем министра обороны, генерал-полковником — инженером Н. Шестопаловым.

Последний пункт плана гласил: «Подготовить обращение в ЦК КПСС и Совет Министров СССР… о поставках союзными республиками, министерствами и ведомствами индустриальных конструкций в сейсмическом исполнении (сборных конструкций домов и коммунально-бытовых сооружений)».

Мы, кажется, готовились обживаться, обустраиваться в ДРА на широкую ногу, основательно и капитально. Собственно, по иному было нельзя — 40-я армия требовала каждодневного внимания.

Тыл в привычном армейском понимании насчитывал 12 с половиной тысяч солдат и офицеров. В Афганистане действовало 145 тыловых соединений, частей, учреждений и подразделений. Нешуточные силы были брошены на обеспечение 40-й всем необходимым. И тем не менее многие проблемы были так или иначе решены лишь к 1985 году, а некоторые так и остались нерешенными до самого конца войны.

ИЗ ДОКУМЕНТА: «Тыл сухопутных войск подразделяется на тыл центра, оперативный тыл и войсковой тыл. Материальные средства тыла центра размещены в Кабуле. Для пошива военной одежды, белья и палаток имеется военная фабрика, производительность которой 900—1000 комплектов обмундирования в сутки.

…Мясокомбинат производит до 10 тонн мяса в сутки и обеспечивает только Кабульский гарнизон.

В состав тыла центра входят: управление тыла, склады снабжения, автотранспортная часть, медицинские части и учреждения, ремонтные и производственные предприятия…»

Далее в цитируемом документе говорится о наличии центрального склада ГСМ (горюче-смазочных материалов) в Кабуле, строительство которого завершилось в марте 1980 года, о двух других складах — в Джелалабаде и Гардезе, двух заправочных пунктах. Завоз топлива для боевых машин шел из Термеза и Кушки, в соотношении три к одному.

Планировалось обеспечить нужды армии в обуви на 60–70 процентов за счет собственного производства в Кабуле. Планировалось начать строительство новой швейной фабрики для обеспечения полной потребности армии в одежде. Планировалось обеспечить дивизии и отдельные части холодильными камерами, что «создаст благоприятные условия снабжения войск мясом и скоропортящимися продуктами». Планировалось многое, но, увы, реальная картина оказалась совсем иной.

Да не посетуют на нас читатели за обильное цитирование скучных интендантских донесений, справок и прочих служебных бумаг. Цена их сейчас весьма высока: приобретая силу и неопровержимость документов, они позволяют высветить многие наши огрехи, несуразицы, нелепости, которые тяжким бременем легли на плечи солдат и офицеров в Афганистане.

Положено было иметь, по раскладкам специалистов тыла, 1187 наливников, а имелось 227. Кухонь походных вместо 1260 действовало 599. Рефрижераторов соответственно 66—4. Автоцистерн 572–185. А ведь речь шла о жизненно необходимых вещах, без которых не то что воевать — жить оказывалось невозможно. Однако жили, воевали, через «не могу», ценой потери сил и здоровья.

Особенно много сложностей было с автотранспортом. Уже в самом начале появилась масса неисправных машин, ремонт их шел с превеликим трудом.

«В частях армии списывается значительное количество автомобильной техники. Однако разбраковка ее и учет пригодных агрегатов, механизмов и запасных частей организован плохо, вследствие чего годные имущество, механизмы и агрегаты утрачиваются, расхищаются и слабо используются для восстановления другой автомобильной техники», — докладывал 7 марта 1981 года начальник автотранспортной службы Министерства обороны генерал-майор В. Петров.

Так обстояло дело в начале войны. Немногим лучше было к ее концу.

Автомобили стали основным «тяглом» войны, а трасса из Термеза в Кабул и далее на юг и юго-восток в полном смысле «дорогой жизни», минируемой, обстреливаемой и все-таки действующей. Сколько раз ёкало сердце у советских и афганских водителей, когда подбирались они к перевалу Саланг! Зимой движение здесь выглядело не ездой в привычном понимании, а скорее цирковой эквилибристикой. Ежесуточно Саланг пропускал тысячу машин, летом — еще больше.

И. Цыганков, бывший начальник автотранспортной службы 40-й армии, подполковник:

Наша задача формулировалась коротко: обеспечить доставку материальных средств. Чем? Авиация большей частью снабжала госпитали медикаментами, скоропортящимися продуктами. Был еще путь по воде от Термеза до Ширхана. Это, конечно, не решало проблем. Основную нагрузку принял на себя автомобильный транспорт.

Топливо было самой сильной нашей головной болью. Бензин возили наливниками, солярку и керосин качали по трубопроводу Термез — Пули-Хумри. Шли вдоль автотрассы две трубы, на которые впору было молиться. «Духи» постоянно их взрывали, портили, охрана порой не справлялась со своими обязанностями, да и гибло ребят немало. Приходилось то и дело чинить, латать, потери топлива составляли до 25 процентов. Тем не менее, трубопровод свою роль сыграл.

Не могу отдельно не сказать о водителях наших. Вот кому досталось! За баранкой в 40-градусную жару (а в кабине и того жарче), песок, как пудра, забивал нос, рот, дышать нечем, положенные бронежилеты (о касках я и не говорю) снимали, вешали на боковые стекла слева и справа, в зависимости от того, откуда могли «духи» пальнуть. И так по нескольку суток…

Все знали самые опасные участки, скажем, на трассе Термез — Кабул первый перевал в районе Айбака, подходы к Салангу, далее на юг и юго-восток от Кабула в направлении Газни, Гардеза, Джелалабада. Тут постоянно обстреливали наши колонны, минировали дороги. Не легче было тем, кто вел машины из Кушки в сторону Герата, Шинданда, Кандагара. До Кандагара, как правило, не доезжали сорок километров, уходили в пустыню и в обход дороги, по пескам, иначе добраться не было возможности.

Проход каждой колонны тщательно готовился. «КамАЗы» двигались «под эскортом» машин обеспечения: с зенитными установками (они хорошо «работали» по склонам ущелий, где обычно устраивались засады), радиостанциями, техпомощью, водовозками, кухнями. И БТРами, когда в них имелась нужда. Зенитные установки помещались на кузовах «КамАЗов». Расчет состоял из командира и двух операторов. Вначале они сидели в кузове открыто, а с 1985-го стали их «укрывать» броневыми листами. Полагалось по три такие установки на колонну. «Духи» называли их «шайтан-арба» и стремились выбить первым делом.

Как ни пытались уберечь водителей, а гибли они по нескольку сотен в год. «Пик» был в 1984—1985-м. Подрывались на минах, падали в пропасти, попадали под обстрелы. На моих глаза взлетела машина, подорвавшись на фугасе. Ничего от нее не осталось…

Первыми на дороги с рассветом выходили саперы. Только после их осмотра выпускали транспорт. Это на постоянных маршрутах. А на временных впереди колонн шли саперы с миноискателями, щупами, специально обученными собаками. И все равно водители часто подрывались.

Наливники — те шли в отдельных колоннах. Их старались не смешивать. Заправлялись «под завязку» — каждый литр топлива был дорог. Емкости изготавливались из сплава, который не искрил при попадании пуль. Автоматы наливникам не были страшны. Если образовывались дырки, водители затыкали их самодельными пробками. А вот когда «духи» использовали гранатометы, тогда…

В основном они и охотились за наливниками. Помню, возле Шинданда попала колонна наливников в засаду. Водители молодые, всего три месяца в Афгане, впервые оказались в такой переделке. Но молодцы, сутки продержались. Никто в плен не попал, но десять человек убитых и раненых, 12 сожженных машин. Лейтенант наполовину седой стал. А выражение лиц у ребят… Вовек не забуду. Тогда же погиб командир автобатальона. На зенитной установке вырвался он из кольца, добрался до ближайшей заставы, взял три танка — и назад, в самое пекло. Попал в его танк снаряд…

В. Дьяченко, тыловой работник, полковник:

Один из самых тяжелых маршрутов — из Кундуза до Файзабада. Один-два раза в год, по полному бездорожью. Практически шли по горным тропам, подвесным дорогам в скалах. Порой колеса «КамАЗов» зависали над пропастью. Какое же умение и какое мужество требовались от водителей!

Характерный пример боевых действий по проводке большой колонны — операция по обеспечению материальными средствами гарнизона и населения провинциального центра Чагчаран в августе 1985 года.

Для проведения операции были выделены четыре мотострелковых батальона, пять разведывательных рот, два танковых взвода, артиллерийская батарея, подразделения обеспечения и обслуживания. Действия советских войск поддерживались 32 вертолетами и самолетами. Материальными средствами для гарнизона было загружено 250 автомобилей. Помогали нам и афганские подразделения. Грузы для населения везли несколько сотен государственных и частных автомобилей.

Уже одно это перечисление говорит о масштабах и ответственности перевозки.

Планом предусматривалось совершить в Чагчаран шестисуточный марш по южной дороге. Северная, хотя была лучше и короче, оказалась на многих участках блокированной противником, который имел данные о намерении провести колонну.

Марш проходил в исключительно трудных условиях. На многих участках маршрута тяжело груженные афганские машины буксировались нашей боевой техникой. Первые три дня блокировать дорогу не пришлось, так как «духов» не было, но мины, поставленные ими, встречались часто. Истребители-бомбардировщики прикрывали колонну и наносили профилактические удары по господствующим высотам. Общая скорость марша не превышала пяти километров в час (мешала и плохая дорога).

В последующие три дня стало необходимо выставлять на отдельных участках дороги блоки, так как противник начал подтягиваться. Авиация продолжала наносить удары по горным вершинам и ущельям, а артиллерия вела огонь по районам, в которых были возможны засады.

К исходу шестого марша (20 августа) колонна подошла к Чагчарану и встала под разгрузку.

21 августа подразделения занимались обслуживанием техники и подготовкой к боевым действиям в районе восточнее Чагчарана. Эти боевые действия были проведены. В ходе их уничтожили и захватили 63 мятежников, 11 ДШК, различные склады.

С утра 25 августа войска двинулись в обратный путь и через семь суток сосредоточились в пунктах дислокации. Все время обратного марша колонны войск прикрывались авиацией.

А вот статистика. За время проводки колонны было уничтожено 137 мятежников, 11 ДШК, 1 миномет, 1 орудие, 21 огневая точка, 5 различных складов. Снято 72 мины и фугаса.

Потери наших войск составили — 2 человека убитыми.

ИЗ ОТЧЕТА О ПРОВЕДЕННОЙ ОПЕРАЦИИ: «Совместный марш советских и афганских колонн в Чагчаран еще раз подтвердил низкую дисциплину водителей-афганцев, особенно частников. Они самовольно останавливались (пить чай и молиться), пытались выйти из-под охраны и прекратить марш, ссылаясь на поломки машин (деньги за доставку грузов они получили в Герате, а не в Чагчаране, как это надо было сделать). Колонна постоянно растягивалась, что могло привести к ее разгрому. Только настойчивость советских военнослужащих, которые буквально заставляли двигаться афганцев, а на многих участках буксировали их машины, помогла завершить марш успешно…»


На что надеялись?

И вновь документ.

Из донесения начальника тыла Вооруженных Сил генерала армии С. Куркоткина министру обороны СССР Д. Ф. Устинову. 29 августа 1980 г.

«Для обеспечения войск 40-й армии создана устойчивая система снабжения, которая включает: две окружные перевалочные базы в районах Термез и Кушка; бригаду материального обеспечения, развернутую в районе Пули-Хумри; отделения ее складов в Кабуле; группу армейских складов в районе Шинданда; полевой магистральный трубопровод Термез — Пули-Хумри;

5 военных госпиталей и другие части и управления медицинской, продовольственной, вещевой и других служб тыла.

Подвоз материальных средств войскам армии осуществляется автомобильным транспортом и военно-транспортной авиацией. С декабря 1979 по сентябрь 1980 г. подано более 600 тысяч тонн грузов, в том числе 228 тысяч тонн горюче-смазочных материалов, 36,5 тысячи тонн продовольствия, около 350 тысяч тонн боеприпасов, вещевого, медицинского, инженерно-аэродромного, квартирно-эксплуатационного имущества и технических средств служб тыла.

Медицинская служба

…5 полевых госпиталей рассчитаны на 800 коек. 81,8 % раненых возвращаются в строй… Эпидемиологическая обстановка до июня была в основном благополучной, однако с июня резко увеличилась заболеваемость инфекционным гепатитом. По состоянию на 28 августа зарегистрировано 2244 таких случая.

Для организации и проведения санитарно-гигиенических и противоэпидемиологических мероприятий на территории ДРА работают санитарно-эпидемиологический и противочумный отряды, а также выделены необходимая дезинфекционно-душевая техника, вакцинные и бактериальные препараты.

Продовольственная служба

…В зимний и весенний периоды подвоз армии свежего картофеля и овощей осуществляется из ресурсов Центра. В дальнейшем поставка картофеля будет осуществляться в мешкотаре, сетках и ящиках. Значительная часть овощей будет поставлена в консервированном виде.

Личному составу, участвующему в рейдах, взамен сухого пайка выделяется специальный набор продуктов: консервы мясные и рыбные по 250 г, сухари — 300 г, сахар — 90 г, чай -4 г и экстракт фруктовый — 4 г. Кроме того, дополнительно к этому набору продуктов готовится горячая пища (1 блюдо) из расчета на 1 человека в сутки: консервов овощных обеденных без мяса — 260 г, консервов мясных — 50 г, жиров — 12 г и выдается 300 г хлеба пшеничного из муки 1-го сорта.

Подготовка к зиме

…Спланирован завоз 5000 тонн картофеля и 1700 тонн свежих овощей.

Начато строительство 78 овощехранилищ. Однако темп их строительства сдерживается отсутствием строительных материалов, особенно цемента и леса.

Обеспечение водой в условиях ДРА приобретает исключительно большое значение. С целью успешного практического решения этой задачи необходимо рассмотреть вопрос об увеличении штатных средств подвоза и хранения воды в подразделениях, частях и соединениях армии.

Нами изучаются вопросы по дальнейшему совершенствованию полевой формы одежды военнослужащих с целью повышения ее качества, долгосрочной носки и удобства применения».

Военные реляции… Читаешь и проникаешься грандиозностью решаемых генералами тыла задач, видишь сквозь строчки, какого напряжения сил им это стоит. «Тысячи тонн» завораживают, создают представление о насыщенности и бесперебойности грузового потока через границу, достаточного всем тем, кто идет в рейды, и тем, кто остается в расположении частей, и раненым, и больным, и всем прочим. А ведь и в самом деле — снабдить всем необходимым более чем 100-тысячную армию ой как непросто.

И все бы из генеральского отчета министру можно принять на веру, отдать должное усилиям интендантов, хозяйственников, денно и нощно пекущихся о нуждах 40-й, если бы не собственные наблюдения и не разговоры с сотнями «афганцев», по сей день матерящих и пищу, которой их кормили, и одежду, которая была неудобна, неприспособлена для условий Афганистана, быстро изнашивалась, и многое другое, именуемое емким словом — «быт».

— Что же теперь воздымать руки в праведном гневе и обиде, когда война закончилась? — резонно попеняют иные читатели. Где же были раньше те, кто отвечал?., и так далее.

Видели, видели все несообразности и даже вставляли негатив в свои отчеты «наверх». Однако реакция оказывалась однозначной: на войне как на войне.

В том же 1980-м, в самом начале девятилетней эпопеи, работа тыла подверглась проверке. Комиссия сделала следующие выводы:

«Продовольствием войска обеспечиваются по 12-й норме с заменой значительной части свежих продуктов сушеными и консервированными. Снабжение личного состава по нормам летнего пайка практически не организовано.

Для подвоза и хранения скоропортящихся продуктов армии выделено авторефрижераторов «Алка» — 17 шт., «ЛУМЗ» — 60 шт. Холодильных камер и шкафов — 94 шт. из выделенных округу (ТуркВО. — Авт.) 225 шт. В связи с выходом из строя 21 рефрижератора, поставкой некомплектных камер и задержкой их монтажа… войска испытывают значительные трудности в доставке и хранении скоропортящихся продуктов. Имела место порча мяса».

(От себя добавим: наши холодильники то и дело ломались, не выдерживая жары, пыли и нещадной эксплуатации; другая беда — как правило, отсутствие постоянных источников электропитания, дизельные же установки оказались весьма ненадежными. Отправлять армию в жаркую страну без элементарных удобств, к коим весь цивилизованный мир давным-давно отнес холодильники и кондиционеры, было по крайней мере легкомысленно. Или надеялись на стократ восславленную выносливость советского солдата?..)

Но вернемся к данным проверки.

«Учет и отчетность по продовольственной службе ведутся примитивно, а в ряде частей отсутствуют.

…Постельными принадлежностями армия полностью не обеспечена. По ориентировочным данным, армии не достает: матрацев — 3,4 тысячи шт., одеял — 8,5 тысячи, подушек — 8 тысяч, простыней — 146 тысяч (?!), наволочек подушечных — 166 тысяч…

Значительное количество постельных принадлежностей в войсках армии вышло и выходит преждевременно из строя из-за отсутствия кроватей и нар. Матрацы стелятся прямо на грунт…

…Резко увеличился износ обуви и одежды. Так, за 14 суток действий в горах одного мотострелкового батальона вышло из строя 90 л/о обуви и брюк…

В ботинки юфтевые и хромовые из-за низких берц попадает песок, растирая ноги до крови… Хлопчатобумажные носки выдерживают не более двух недель носки. В основном солдаты носят обувь на босу ногу… Необходимо заменить кирзовые сапоги на сапоги с укороченными голенищами».

Так было в начале войны. Мало изменилась картина и к ее концу.


Вши и каша…

Что испытали в Афганистане солдаты не на поле боя (употребим расхожее выражение — полей-то чаще всего не было, были тропы, где за каждым камнем могла ждать смерть), а, как мы говорим, в быту, который оказался не менее тяжким, нежели боевые операции? Предоставим слово некоторым из них.

Николай Ковтун, рядовой: В гарнизоне сначала жили в землянках. Потом — в палатках, по 8—10 человек в каждой. Кроватей не было: либо доски стелили, либо поролон. Зимой спали одетыми. Простыни? Мы их в самом конце службы увидели. Бани тоже не было, мылись кое-как. Радио, телевизор, газеты — все мимо нас.

Кормили из банок: каша перловая, тушенка плюс чай, два куска сахара, хлеб — все. Картошку получали в сухом виде, масло редко. Я сбросил килограммов двенадцать. Когда на точках сидели, есть ужасно хотелось. И пить — жара ведь.

Завелись вши. Выводили сами: стирали одежду в бензине, солярка их не брала.

Приезжали к нам автолавки с товаром из «Березки». Смех один: конверты, тетради, сигареты, иногда сгущенка.

Алексей Крупенников, сержант: Ездил я на «Урале». Рейсы — в Термез, Ташкент, Душанбе, доставляли оттуда продукты, горючее, запчасти. В колонне обычно было десять машин, включая бензовоз и техничку, да два БТРа для прикрытия — спереди и сзади. До Ташкента, к примеру, трое суток в один конец, трое — обратно. Ночевали в машинах, в них лучше, чем в палатках, матрац положишь, телогрейкой укроешься — и порядок. В самом конце службы попробовали в комфорте пожить: спали на двухъярусных кроватях. А так все в машинах.

Овощей и фруктов близко не видели. То есть видели в дуканах, на деревьях в кишлаках. Только охоты идти просить не было — запросто можно было пулю схлопотать. Действовали своими способами: меняли на тушенку, сгущенку, а иногда еще проще. Едет афганская «бурбухайка» с дынями, выйдешь на середину шоссе с автоматом — несколько дынь скинут.

Все два года ели сухпай. Каша рисовая, гречневая, тушенка. Бензину нальешь в жестянку и разогреваешь на огне консервы.

Душ сделали сами. Баня передвижная — одно горе: то вода горячая кончалась, то еще что. Приспособили пятилитровый резервуар: утром заливали холодную воду, к обеду на солнце она становилась горячей. Но от ветра — «афганца» никакая баня не спасала. Как задует — весь в пыли, хоть на дороге, хоть в палатке, хоть в кабине «Урала».

Алексей Прилип, рядовой: Вши поголовно были. Не только от грязи. Их еще с бельем завозили. Тогда, в первые год-два войны, прожарки мало где наладили.

Илья Герасимато, рядовой: Постирушки делали в бензине, от мыла толку не было. Хороших продуктов не видели. Пока их довезут до того же Шинданда, где я служил… Чем ближе к советской границе, тем больше было шансов перехватить какой-нибудь «дефицит». Недаром поговорка родилась: «Если хочешь жить, как туз, поезжай служить в Кундуз»…

Это вспоминают солдаты. Мы разговаривали с сотнями из них, и все до единого подтверждают: условия быта действовали на них не менее сильно, чем боевые операции, рейды.

А как жилось в Афгане офицерам?

Григорий Уставщиков, генерал-майор, бывший командир дивизии: Не могу смотреть на тушенку. На всю оставшуюся жизнь наелся в Афганистане. Кормили дивизию скверно. Овощей, фруктов не видели. Все шло из Союза в консервированном виде, быстро надоедало. Развивался сильнейший авитаминоз. Солдаты доходили буквально на глазах. Да что солдаты… Командующий 40-й армией Виктор Федорович Ермаков, у которого я раньше служил в Молдавии, сказал после моего прибытия в Кабул и представления ему: «Я, Гриша, похудел здесь на десять килограммов».

На операциях крепкие парни теряли по пять-шесть килограммов. А полноценно восстановиться не могли. Пайки американской армии во Вьетнаме — малой емкости, веса, высокой калорийности — нам и не снились. Более или менее удачным был сухой горный паек: фруктовый рисовый суп, сгущенка, шоколад, ржаные сухари. На всех его, естественно, не хватало. Добро бы качество соответствовало назначению. А то, к примеру, сухарями этими солдаты на спор забивали гвозди в любую доску…

Да, конечно, все можно списать на войну: не у тещи ведь на блинах, тем более в Афганистане. Но как смириться с такими фактами… Десантник, уходивший в рейд в горы, должен был навьючить (в прямом смысле слова) на себя почти 60 килограммов груза, включая оружие и боекомплект. Не случайно он вынужденно выбрасывал опостылевшие банки с перловой и гречневой кашей, а оставлял только сгущенку, галеты и воду. Лучше голодать, нежели тащиться на полусогнутых.

Сапоги и ботинки оказались почти везде и всюду негодной обувью для тех, кто участвовал в рейдах. Предметом вожделения для наших десантников были легкие горные ботинки чешского производства, в которые обувались солдаты афганской армии. Потому-то шли наши ребята в горы в кроссовках…

А знаменитые «лифчики»… Их шили сами солдаты всех призывов, воевавшие в Афганистане, передавали новичкам по наследству. «Лифчики» эти были из брезента, легкие и удобные в передвижении и особенно в бою, с карманами, куда заталкивались «рожки» автоматов, что позволяло брать куда больше боезапаса. К тому же металл защищал грудь от пуль и осколков. Знаменитому разведчику Адаму Аушеву разбитый пулей «рожок» однажды спас жизнь…

Валерий Московченко и Анатолий Сиваков жили в одной квартире в течение двух лет, с 86-го по 88-й, и почти не виделись. Все время в разъездах. Первый был начальником штаба тыла 40-й армии, второй — первым заместителем начальника тыла армии. Оба отвечали за своевременную доставку войскам материальных средств, начиная от боеприпасов и горючего и кончая продовольствием и водой, обеспечение боевых действий, эвакуацию раненых, противоэпидемиологические меры и за многое другое.

В. Московченко: Сложной проблемой стало обеспечение армии продовольствием. В особенности скоропортящимися продуктами: мясом, молоком, овощами, фруктами. Возили их самолетами преимущественно для больных и раненых. ИЛ-76 летали из Ташкента в Кабул, Шинданд, Кандагар, АН-12 и АН-26 из Ферганы — в Кундуз, Баграм, Джелалабад. Вроде и часто летали, и быстро, но в жару разве можно все сохранить в свежем виде, то же молоко?

А. Сиваков: До восемьдесят четвертого года многие питали надежду, что удастся сломить сопротивление вооруженной оппозиции, поэтому на обустройство смотрели как на не суть важное, не требующее большого рвения и старания. Вот и продолжали кое-где жить в палатках. Дома-модули не слишком улучшили быт наших воинов.

Только к середине восьмидесятых возникли признаки серьезного отношения к этой стороне жизни армии. Скажем, появились банно-прачечные комбинаты: полевое и стационарное оборудование. Полевой вариант представлял из себя стиральные машины и центрифуги для отжимания белья на полуприцепах. Но на заставах все оставалось по-прежнему — солдаты стирали сами, им единственно выдавали стиральный порошок — сначала по жесткой норме, потом стали давать больше.

Постоянно мучились с электричеством. Оно то и дело отключалось. Начали пускать «дэски» — дизельно-электросиловые установки. Они хоть как-то выручали. В таких условиях холодильники быстро выходили из строя, не выдерживая «игры» электричества и резких перепадов температур. Двигатели «летели» один за другим. А запчасти доставлялись по воздуху крайне редко. Передвижные холодильные установки «Алки» — 20-тонные механизмы — тоже оказались неприспособленными к местному климату. Два-три рейса — и на прикол.

В. Московченко: Снова о продовольствии. Условия для хранения картофеля были. Но жара… Сколько же тысяч тонн сгнило… Основной подвоз осуществлялся с октября по декабрь. Вывезти за три месяца все количество не успевали. Везли частями. Порой картошка доходила до места в абсолютно непригодном состоянии. Солдаты ели сухой картофель, разведенный в воде. В полевых условиях трудно было его приготовить — получалось клейкое, малосъедобное варево.

В. Дьяченко: Все в Афганистане питались по единой, девятой норме. Когда уходили в рейды и на боевые операции, тогда брали с собой сухие пайки, сухпаи, как их называли. Поначалу на них было много нареканий. Сплошь консервы, они плохо усваивались в афганскую жару. Я иной раз наблюдал: подразделение уходило в рейд и оставляло в расположении части консервные банки — все равно в жару их содержимое есть невмоготу. Некоторые солдаты открывали банки и тут же выбрасывали. Потом сухой паек изменили…

Горные пайки были много лучше. В зимний входили суп или борщ, колбасный фарш или прессованное мясо, галеты, чай, сгущенка. Летом добавляли сок. Подразделения спецназа дополнительно получали шоколад. С хлебом особых проблем не возникало, хотя во время боевых операций он доставлялся нерегулярно. Хлеб имелся и в консервированном виде в полиэтиленовой пленке. Правда, у него был специфический вкус. Солдаты проветривали его и ели.

A. Сиваков: Изменения коснулись и формы одежды. Хлопчатобумажная, крепкая, она тем не менее оказалась малоприспособленной к афганскому климату. Через несколько месяцев становилась, как дерюга, стояла коробом. Да и пошив не из удачных. Только к середине войны появились брюки и куртки свободного покроя.

О «лифчиках». Удобная самоделка, что и говорить. Но на него бронежилета не наденешь. То есть при всех удобствах, кармашках под «рожки» и гранаты, уязвимость воина повышалась. Спустя несколько лет бронежилеты стали выпускать с кармашками. К слову сказать, тяжеленные они поначалу были, более двадцати килограммов. Потом довели их до двенадцати. Точно так же и спальные мешки — у «духов» они из пуха, легонькие, у нас — на вате, плечи оттягивали.

B. Дьяченко: В общем, как наладить быт, знали, но по-настоящему не смогли. Оказалось слишком сложно. Прежде всего, потому, что попали в нецивилизованную страну. Да и сами мы тоже были не слишком цивилизованными. Отсюда и многие беды. Другие же беды — от нашей нерасторопности, неумелости, халатности.

Да, легче всего сделать вывод: небрежение к людским нуждам. Корень зла, однако, глубже. «Необъявленная война» — это не игра в термины, не простенькая журналистская находка. Это самая что ни на есть суть, голая и бесхитростная. Войну, как известно, ведут не армии — государства. Мы не объявили войну войной из политических, конъюнктурных соображений. Вошел ограниченный контингент, выполняющий интернациональный долг, и все такое прочее. А если бы война была объявлена, то есть наше вторжение было бы названо своим законным именем, многое кардинально изменилось бы в Афганистане, прежде всего для наших солдат. По законам военного времени карались бы воровство, мародерство, оценивались бы преступления против мирного населения. Другой была бы дисциплина, ответственность. Иначе бы награждались достойные, без бумажной канители.

Помимо всего прочего, другим было бы и снабжение армии. Тогда Госплан не смог бы ответить Центральному финансовому управлению Министерства обороны: «Дорого». Дорого содержать в сносных условиях молодых людей, только вступивших в жизнь и сразу взявших «Калашниковы». А лить их кровь в угоду ветшающей доктрине, относиться к ним как к пушечному мясу — не дорого?!

Впрочем, мы еще коснемся этих проблем…




 

Категория: Вторжение (избранное). Давид Гай. Владимир Снегирев |

Просмотров: 5
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:

"Сохраните только память о нас, и мы ничего не потеряем, уйдя из жизни…”







Поиск

Форма входа

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Copyright MyCorp © 2018 |