Воскресенье, 22.07.2018, 02:28 





Главная » Статьи » Афганский дневник пехотного лейтенанта. Орлов Алексей

Последние походы и бои
 


Последние походы и бои

5 июня

Получили задачу на боевой выход. Завтра-послезавтра выходим в урочище Аргу на месяц-полтора. Готовимся. Подошел к командиру с просьбой не брать Студеникина и Кузнецова в горы, они после обследования в Кабуле прибыли со справками о психических отклонениях и целесообразности использования их в подразделениях обслуживания. Получил ответ: «Вперед их, на мины. Пусть минные поля разминируют». И песенку в придачу: «Хорошо тому живется, у кого одна нога, тому пенсию заплатят и не надо сапога». Ему-то смех…ки, а мне проблема, обуза, но делать нечего, придется брать с собой. Назначаю ответственных из числа опытных сержантов, чтобы приглядывали, пить не давали, а то они свою воду выпивают на первых километрах, и потом их, обессиленных приходится тащить.

У меня сменился позывной. Был Метель, стал Лоза.

7 июня

В ночь выдвигаемся с разведротой с задачей занять перевал Ризкан и обеспечить с утра прохождение главных сил полка. Разведчики занимают перевал слева, моя рота справа от старой кишимской дороги. Вышел в указанное место, занял высоты. С собой взяли Гошу, он уже здорово вырос за три месяца, ему подрезали уши. Афганцев почему-то на дух не переносит, чует их метров за сто – лучшего часового не придумаешь.

8 июня

Никогда столько войск не бывало в этих местах. Десятки боевых машин пехоты, танки, артиллерия, связные машины и тылы; враги опешили, отошли без боя. Разведчики приволокли «языка», пытались что-то узнать – молчит. Командир кричит: «Поговорите с ним по телефону!». Но и после «телефонного разговора» пленный ничего не сказал. У афганцев есть свои герои.

Уточняем задачи. Моя рота проверяет кишлаки Акбурья и Шахмари, они находятся рядом. Восхищаюсь инженерным оборудованием местности. От кишлаков на господствующие высоты идут ходы сообщений, а там траншеи в полный профиль, перекрытые щели, дзоты, и все вырублено в камне.

Все местное население ушло, остались старики и дети. В Шахмари нашли одного: то ли не успел уйти, то ли специально для наблюдения остался. Нашли у него в доме пистолет и мешок с патронами к БУРу, «АК», ПК. На вопросы, где духи, отвечать отказался. В ущелье под кишлаком протекала речушка, там росла развесистая чинара. После третьего взвешивания на чалме начал разговаривать. Самое страшное наказание для правоверного мусульманина – быть повешенным, душа в рай не попадает. Рассказал, что в пятистах метрах, где находятся два глинобитных домика, накануне пришли два душмана, которые и сейчас там находятся.

Направляю Сашу Алошарафова с отделением туда для захвата. Сам сижу на крыше, курю и наблюдаю. Вдруг раздается залп, настолько плотный, что на мгновение моих солдат закрыло пылью, с недолетом небольшим ударили, заработал ДШК. Наши залегли, ищут укрытия. Посылаю Смиренского на выручку, может быть, есть раненые, убитые, необходимо помочь отойти, вытащить. Смиренский спустился в ущелье, дальше не идет, ввязался в перестрелку. Эх, Володька, Володька – дрогнул, первый раз попал в серьезную переделку, ничего, обстреляется, научится. Кинулся сам, Смиренский за мной. Хорошо, ущелье извилистое, как траншея. Прыгаешь от одной стенки к другой, тут же в то место, где только что был, вражеская пуля летит. Очень плотный огонь ведется. Выползаем на высотку, где ребята залегли, оглядываюсь – никого. Неужели уже утащили, пронеслась мысль. Вдруг замечаю, как на высоту, где находится рота, выползают бойцы. Один, два… десять – слава богу, все целы. Самим бы сейчас уйти. Где ползком, где бегом, совершая акробатические прыжки через дувалы, отходим и мы. Заняли оставленный духами укрепрайон, останавливаемся на ночь.

У меня один погибший – Миша Боридченко. В дзоте находился, пуля влетела в амбразуру, попала в рот и вышла через затылок. Вот он лежит на плащ-палатке, а мы рядом ужинаем, ковыряя мясорастительные консервы, и ни один мускул не дрогнет, нет даже чувства жалости, настолько очерствели и огрубели. Но живым надо жить; есть, пить, курить, отдыхать, набираться сил. Некогда скорбеть. Отходняк, он потом приходит, когда все закончится, тогда мы пьем водку, приходя в чувство.

9 июня

Вялая перестрелка продолжалась почти до утра. Перед рассветом духи всегда уходят, потому что появляются наши лучшие друзья – вертолетчики, на своих боевых небесных колесницах. На нашу высоту, чтобы забрать Боридченко, восьмерка сесть не смогла, прилепилась одним колесом, зависла. Погрузили Мишу, отправили. Мимолетная жалость все же накатила. Только нормальным солдатом стал становиться, все время с открытым ртом ходил, в рот и заполучил пулю, прямо мистика какая-то. Выдвигаемся к кишлаку Алимангу, родному для главаря местной банды Джемалутдина. На подходе старейшины встречают хлебом-солью. Точнее, вынесли лепешки, сметану, айран. Опасаются, как бы не начали мстить за вчерашнее. Но об этом даже мысли не возникает. Занимаем высоты, блокируем, разведка пошла на зачистку.

Вечереет, вот-вот наступит темнота. Вдруг, бу-бу-бу, заработал ДШК. Мы, конечно же, успели окопаться, ведь первым делом после занятия высоты готовим укрытия. Началось, духи обложили со всех сторон, расстояние метров триста, правда, через ущелье. Вхожу в связь с артиллеристами, даю свои координаты, духов. Командир батареи Юрьев Саша вошел в связь: «Алексей, боюсь вас накрыть». «Давай с перелетами», – отвечаю. «А я вас подведу». Артиллеристы открыли огонь, снаряды ложатся совсем рядом. ДШК после нескольких очередей меняет позицию и вдруг замолчал. Молодцы артиллеристы, наверное, накрыли, полегче стало. Духи обкуренные: «Алла-алла» – несется по кругу. Кричат: «Шурави, сдавайтесь». А наши в ответ: и по батюшке, и по матушке, и на «х» их, и на «б» – в общем, весело. Если посмотреть со стороны, то ночной бой очень красив. Трассеры летают, пересекаются, вспышки выстрелов вокруг, огненные шары гранатометных выстрелов как кометы летают, духи из РПГ-7 пытались нас напугать. Дал команду прекратить бестолковую стрельбу, отстреливаемся из подствольников, на такой дистанции очень эффективно, на всякий случай готовим гранаты. К утру, как всегда, тишина, противнику нужно уйти, убежать на достаточное расстояние. Но без боя не сдаются. По соседству шестая рота, не дойдя до перевала, отбивалась. Слава богу, потерь нет.

10 июня

С рассветом снова пытаемся догнать отходящих, убегающих духов. Это как игра в салки, только у них преимущество – они местные, знают каждую тропинку. Заняли перевал Алимангу, двигаемся дальше. Дошли до альпийских лугов, они начинаются на высоте три тысячи метров. Здесь очень сочная зеленая трава и чистейшие хрустальные ручьи. Догнать не получилось. Вскарабкались на высоту три тысячи восемьсот пятьдесят метров над уровнем моря. Внизу жара пятьдесят градусов, а здесь еще снег лежит и температура около нуля или одного градуса с минусом. Остановились на ночь. Второй раз за службу услышал, как рота стучит зубами от холода.

11 июня

Прочесываем кишлаки по другую сторону перевала Алимангу. Картина та же – старики и дети, даже скот угоняют с собой. Закончился сухпай, приходит знакомое чувство голода. Иногда попадаются пастухи, пытаются угостить чаем с бараньим жиром, но даже с голодухи он не идет. Жуем соленый сыр из козьего молока, но и от него толку мало. Попался баран, слышал, что свежая кровь придает силы. Выпил кружку, но, кроме отвращения, ничего не испытал. Приготовить барана не успели, команда – «вперед». На ходу жуем почти сырое мясо.

12–13 июня

Проверяем все встречающиеся кишлаки. Результата нет. Хотя мы в основном блокируем, обеспечиваем прочесывание. На зачистку идут разведывательная и четвертая роты. Они чего-то там находят, судя по радиообмену.

14 июня

Получил команду на возвращение туда, откуда все началось, в район кишлаков Акбурья и Шахмари.

Погиб командир танкового взвода Галушкин Юра. При выдвижении обрушился участок дороги, и танк перевернулся, Юра выпрыгнуть не успел.

Пришла замена Коле Рудникевичу, улетел в полк, даже не попрощались. Но надеюсь на встречу, когда-нибудь в будущей мирной жизни, ведь мы обменялись адресами родителей, не зная, куда забросит нас в дальнейшем судьба военная.

15 июня

Пришли в назначенное место. Снова проверяем кишлак Акбурья. Попался один. На вопрос – кто такой? Отвечает – ма гариб. Крестьянин то есть. Но нас не обманешь. Руки белые, пухлые, ни одной мозоли от серпа или мотыги. Возиться некогда, принимаю решение – передать хадовцам, те знают, что с такими делать.

Начался афганец. Командир полка дал команду выдвинуться к кишлаку Хафизмугуль, где он со штабом и тылами находился. Сели на БМП. Выдвигаемся. Штабные машины, заправщики, кухни стоят в ущелье ничем и никем не прикрытые. Занимаю высоты, организую оборону. Решили поужинать. Только банки вскрыли с тушенкой, выстрелы из гранатометов, и пальба началась. Видимость метров пятьдесят, духи на нас напоролись. В очередной раз убедился – смешное и трагичное на войне всегда рядом. Вася Даниленко, сержант из первого взвода, пошел нужду справить. Граната из РПГ рядом разорвалась, приполз со спущенными штанами. Шестую роту прижали, по ним огонь из «зушки» ведут, как духи только по горам ее таскают. Отбились.

16 июня

Пленный показал, что банда шла с задачей уничтожить тылы полка, обнаружив, что они не охраняются. Моя рота совершенно случайно оказалась на их пути. Командир полка тут же по радиостанции продиктовал текст наградного на меня и Нурика Абишева из шестой роты на ордена Красной Звезды. На моей машине изрешечен пулями осветитель ОУ-3Г, который находится над командирским люком, на 153-й БМП во второй раз была перебита антенна. Это говорит о том, насколько плотный огонь был. Выслушал неудовольствие от тыловиков, мол, по ним из гранатометов стреляли, не понимая, что это гранаты, не найдя цели в моей роте, от самоликвидаторов над ними разрывались. В шестой роте погиб Кияшко Сергей, любимец батальона, веселый и смелый солдат был.

17 июня

Продолжаем движение на запад. Прочесываем кишлаки в урочище Барлас. При выдвижении заметили трех удирающих на лошадях духов, дал по ним пару очередей из автомата. Выпрыгнули из седел и помчались быстрее коней, несущихся галопом. Было очень смешно.

18 июня

Продолжаем преследование. Духи в бой больше не вступают. Сегодня отличился Саша Луковский, командир взвода «Васильков», которые закреплены у меня на БМП. Километрах в трех-четырех заметили уходящую на конях группу в двадцать человек. Быстро развернулись, Саня прыгает к миномету и со второй мины накрывает цель, почти очередью отстреливает еще две кассеты. В итоге духов стало на восемь меньше. Стрелял без прицела, на глаз, вот что значит мастерство и под огнем, с близлежащих высоток по нас велся вражеский огонь. По возвращении напишу представление на Красную Звезду.

19 июня

Перед выходом в Аргу Гена Васильев лег в госпиталь в Кабуле: обострилась полученная когда-то тяжелейшая травма позвоночника. Сегодня получили от него письмо и с удовольствием прочли – идет на поправку.

20–26 июня

Еще неделю шарахались по горам и по долам. Боевых столкновений больше не было. Духи поняли, что против силы не попрешь, но и результатов существенных не было. Запомнился тяжелейший, почти пятидесятикилометровый поход в район Артынджалау, четыре километра не дошли. Бойцы чуть с ума не сходили от жажды. И когда при возвращении набрели на протекающий мутный ручей, превратились в обезумевшее стадо, которое бросилось к этому ручью, и удержать его не было никакой возможности. В очередной раз отличился «Маруся», который чуть ли не на одном дыхании выпил целую каску воды, а в ней литра три помещается, и оставшийся путь его пришлось тащить на себе, благо недалеко уже находились от лагеря.

Если раньше всегда ходил впереди роты, не доверяя никому, так как чувствовал задницей любую опасность; посмотрев на работу взводных, поверил в них и не ошибся – ни разу не подвели. Еще запомнилось вручение наград прямо в горах после очередного Указа. Сидоров, как может, старается поднять моральный дух личного состава, и действительно он высок как никогда.

27 июня

Долгожданное возвращение в полк. Утомленные, оборванные, но гордые сознанием выполненной задачи; после трехнедельных скитаний по горам вернулись, чувствуя себя победителями. Вернулись с «трофеями». Не считая некоторого количества оружия, мин и боеприпасов, кто-то вернулся с коврами, чайными сервизами, японскими радиоприемниками и магнитофонами, а кто-то с мешком сахара, самого дефицитного товара в наших условиях. А дальше все по отработанной схеме – баня, застолье, чистые простыни и т. д.

3 июля

Сегодня у меня двадцать четвертый день рождения. Но праздновать некогда, получил задачу выдвинуться с ротой на перевал Ризкан и обеспечить оборудование нашей точки над кишлаком Гандачашма. Боевые товарищи поздравили, подарили книгу Достоевского «Преступление и наказание». «Горючего» в виде нескольких бутылок самогона с собой, конечно же, прихватили. Выдвинулись удачно, заняли оборону и скромно отметили праздник.

4–6 июля

Саперы делают свое дело, оборудуя окопы, блиндажи, а мы наблюдаем за окрестностями, обеспечивая им спокойную работу. В скальном грунте сначала пробивают шурфы кумулятивными зарядами, потом закладывают тротил и рвут. После своего дня рождения, поглощенный своими мыслями о предстоящей замене, бродил я по высотке и вдруг обнаружил, что рядом никого нет. Только успел подумать, что что-то здесь не так, раздался взрыв, почти под ногами. Я побежал к своим, а взрывы за моей спиной продолжались и сверху сыпались камни. Если везет, то везет – ни один не попал в меня, словно под дождем промчался, и долго не мог отойти. Снова мог бездарно погибнуть, не дождавшись замены, бдительности нельзя терять ни на секунду.

Работы идут медленно, скучно, единственное развлечение – стрельба из «зушки». Духи не беспокоят. Но вот работа закончена, и мы вернулись в полк.

7 июля

Со вторым взводом и ротой царандоя выдвинулись к Гандачашме в агитпоход. Мы заняли над кишлаком оборону, а афганские представители собрали митинг и агитировали за «советскую власть». Можно только догадываться, насколько эффективным он был. На обратном пути показал «союзникам» как нужно водить БМП. На очень высокой скорости промчался по узкой, изобилующей крутыми поворотами горной дороге, в конце пути совершив прыжок метров на пять через горбатый мостик над арыком. Заработал восторженную похвалу – выставленные вверх большие пальцы правой руки сидевших на броне афганцев и крики: «Хоп, сисер хоп» – что означает хорошо, очень хорошо.

9 июля

Судили судом чести младших офицеров лейтенанта Рябошапко из минометной батареи. Прибыл в батальон в начале марта. Начал свою боевую деятельность с того, что занял у солдат батареи деньги, купил на них в военторговском магазине конфет и продал их афганцам по более высокой цене. Получив прибыль, продолжил товарно-денежные отношения с местным населением по известной формуле товар – деньги – товар. За три месяца раскрутился, начал торговать японской аппаратурой, кожаными плащами, дубленками, часами и т. п. Наверное, в училище отлично усвоил политэкономию капитализма, и «Капитал» Маркса, по всей видимости, был его настольной книгой. Но, как говорится, далеко бы пошел, если бы вовремя не остановили. Вычислили особисты, забеспокоились, отдали нам на расправу со всеми выкладками. Офицеры батальона высказали все, что о нем думают: в горах он был слабаком, стрелять не умел, ротные как могли открещивались, когда Рябошапко придавали на усиление. Суд чести принял решение уволить его из армии и передал командиру полка на утверждение.

11 июля

Совместно с разведротой вышли к кишлаку Баташ. Выскочили на БМП по хребтам. Мы блокировали, разведчики прочесали. Безрезультатно. Выходом руководил заместитель командира полка подполковник Тюрин, заменивший Масловского, это был его первый выход.

Когда дали команду на отход, моей роте нужно было перейти через ущелье. Грунтозацепы на гусеницах уже были полностью стерты, и я каждую машину выводил сам, показывая, где нужно включить пониженную передачу, увеличив крутящий момент, где нужно ее выбить, когда БМП как бы зависала, чтобы опять изменился этот самый момент. Поднявшись, машины уходили в строящуюся для возвращения колонну. Мне, как всегда, было оставлено место в голове роты, размером чуть больше длины БМП. И вот, выгнав все машины, мчусь со скоростью километров сорок и, не сбавляя скорости, становлюсь на свое место. Тюрин был шокирован, вызывает к себе, и начались вопли. Меры безопасности! Форма одежды! А я был в джинсовой куртке, кроссовках, на голове кепка, привезенная из отпуска. Отдыхающие в Крыму в таких ходили, главное ее достоинство – широкий козырек, здорово защищающий от солнца. Итог безумного крика – расстреляю! Где-то я уже это слышал, и совсем недавно. Тяжело воевать с дилетантами. Ответ был прежним – попробуйте. Звание заменщик круче звания полковник. Вопли продолжились и в полку, спасибо командиру – в обиду не дал.

13 июля

Заменился Юра Рыжков. Вместе в полк пришли, но мой заменщик где-то потерялся, хотя разведка доложила, что видели в Ташкенте. На душе паршиво и тоскливо.

23 июля

Вышли для встречи колонны. Рота получила задачу проверить кишлак Бучи, не доходя километров десять до Артынджалау. При прочесывании кишлаков у меня автомат всегда висит на плече где-то у бедра, с предохранителя снят, патрон в патроннике, палец на спусковом крючке, что позволяет мгновенно открыть огонь. Идем по кишлаку, и вдруг из-за угла на меня бросается волкодав, среднеазиатская овчарка размером с телка. Не задумываясь, на уровне рефлекса, всаживаю очередь, зверюгу отбрасывает метра на два. А ко мне уже тащат местного жителя, рядом оказавшегося. «Ты, что ли, натравил», – спрашиваю. «Нист, нист». Трясется от страха. Ладно, у меня сегодня хорошее настроение, а от солдат все же прикладом в бок получил. Единственным трофеем в этом кишлаке был нож, который я взял себе. С клеймом мастера, в металл лезвия вплавлен фирменный знак – мечеть, из какого-то металла желтого цвета, рукоятка из рога, очень острый – срезает травинку и перерубает с одного удара тополь толщиной в руку. Взял на память, очень уж искусно сделан. После доклада о выполнении задачи получаю новую. Ночью выдвинуться и блокировать кишлак Нармангав, находящийся в горах в стороне от дороги, а с рассветом прочесать его. Задачу ставил заместитель начальника штаба полка майор Герасимюк. Определяет мне маршрут выдвижения по ущелью. Я категорически отказываюсь, прекрасно зная, к чему приводит движение по ущелью. Тот впал в раж. Товарищ лейтенант, это приказ. Вошел в связь с командиром полка, доложил ситуацию, тот подозвал к радиостанции товарища майора и отымел его по полной программе, обозвав вдобавок ко всему обидными словами, типа му…к. Герасимюк был очень обижен и сказал, что теперь я его самый смертный враг. Но плевать я хотел, получив полную самостоятельность.

24 июля

Наступил период темных ночей, когда в двух шагах ничего не видно, поэтому маршрут наметил накануне в светлое время, так всегда делал, намечая редкие в этой местности ориентиры. Кажется, что все горы похожи друг на друга. Но где-то тропа делает крутой поворот, где-то отдельный камень выделяется – в общем, всегда можно сориентироваться. Несмотря на это, в ходе выдвижения все равно забрели в тупик, где с трех сторон были отвесные склоны, и пришлось метров сто возвращаться назад на карачках, как по коньку крыши. Уже начинало светать, когда подошли к намеченной цели. Предстояло еще спуститься вниз. Принял решение скатиться по каменистой осыпи. Становишься на нее и несешься вниз вместе с осыпающимися камнями, как на горных лыжах. Все прошло удачно, но духов не нашли, уходят, опережая нас. Спустились к броне. При возвращении вдруг слышу – тиу, тиу – и, не задумываясь, бросаюсь за ближайший камень, крича: «К бою!» Кто-то последовал моему примеру, кто-то остановился в недоумении. И вдруг я понимаю, что это местные птички, не знаю, как их называют, но свистят они, как пули. Поднялся как ни в чем не бывало, отругал не выполнивших команду. Пришли к броне и продолжили движение до Третьего моста.

25 июля

Проводим попутную операцию в районе кишлаков Гумбади-Бала, Гумбади-Паин. При движении по рисовым полям я с первым взводом проскочил, механики опытнее были, а второй и третий взводы сели, хотя перед прохождением предупредил, чтобы шли уступом, а не колея в колею, как обычно. Все попытки выбраться своими силами ни к чему не привели. Бревна, притащенные из близлежащего кишлака, уходят как в прорву. Запросил помощи. Пришел тягач, БТС-4, и тоже влез по самые полки. Пришлось заночевать. Зампотех полка, подполковник Ящук, неделю назад прибывший из Союза, обвиняет меня во всех смертных грехах, дергается, побаивается, его первый выход, боевое крещение, так сказать. Везет мне на обкатку молодых военачальников. С третьим замом встречаюсь не в самой выгодной обстановке, но у этого хватает хотя бы разума расстрелом не грозить.

26 июля

Утром пришел второй тягач. «И там был трос, и там был врач…» Развернули полиспаст, вытащили всю технику и благополучно прибыли в Кишим, где ожидаем колонну из Кундуза.

27 июля

Знаменательный день в моей биографии. Наконец-то прибыл в полк долгожданный заменщик, целый месяц где-то болтался, его еще в конце июня видели на ташкентской пересылке. Сообщили, как всегда, самый осведомленный народ – связисты. Солдаты, офицеры подхватили меня, качать на руках стали. Не передать словами тех чувств, что я испытал в тот момент.

Командир улетел в полк, за него остался заместитель начальника штаба. Вот тут-то и проявился его мелкий, злобный и мстительный характер. Вызывает меня и ставит задачу на проведение засады в районе выс. 1523, в десяти километрах западнее Кишима. Когда я пришел в полк, офицеры за месяц до замены не выходили на боевые. Такое было негласное правило. По статистике, погибали или в первые месяцы, или в конце срока пребывания в Афганистане. Тому подтверждение, недалеко от Кишима, в августе 1982 года, подорвался на фугасе командир разведывательной роты 149-го полка Наметов Богадир, прославленный офицер, которого уговорили показать маршрут прибывшему из Союза заменщику. Столько чувств нахлынуло. Отказаться – два года честно отслужил, окончание не хочется замарать; сказаться больным – совесть не позволяет. В общем, победив все сомнения, возглавил роту.

Выдвигаемся по ночному Кишиму. При подходе к крепости вдруг раздается крик: «Дреш! Файр мекунам!» То есть стой! Стрелять буду! Переводчик всегда рядом, реагирую мгновенно. Кричу свои. Афганец дает команду: «Командир ко мне, остальные на месте». Подхожу. Как он начал меня отчитывать: «Почему не предупредили? Ведь у нас с вами телефонная связь. Мы же могли вас перестрелять». Самое главное, он абсолютно прав, я очень зауважал этого афганского командира. Кое-как извинившись, продолжили движение. Вдруг раздается стрельба, да плотная такая. Духи в очередной раз проводят обстрел крепости. Резко ухожу в сторону, речку Машхад пришлось вброд переходить – мост простреливался. Пришли к месту засады, окопались на высоте, круговую оборону заняли.

28 июля

Наступило утро. По радиостанции получаю команду еще оставаться на сутки. Естественно, весь на измене. Вторую ночь не сплю и личному составу не даю. Перекрываем дорогу, по которой вторые сутки нет никакого движения, засекли нас, должно быть. Но меня это мало волнует. Все мысли о возвращении на родину.

29 июля

Получаю команду дождаться подхода БМП и выдвинуться для встречи колонны. Расставляю БМП по маршруту, сам последним становлюсь на высотку вблизи дороги. Дальше пошла шестая рота. Бабах! В пятидесяти метрах от меня подрыв. Противотранспортная итальянская мина сработала прямо под старшим стрелком, на БМП-1 – это командирское место. В днище дыра диаметром полметра, солдата выбрасывает, он ударяется о землю, тут же вскакивает, отряхивается, не поняв, что произошло. Саша Чигрин, командир шестой роты, попозже скажет: «Был бы нормальный солдат, точно бы погиб». Этот был, мягко говоря, с психическими отклонениями. Саперы спешились, пошли проверять. Метрах в ста снимают фугас. Да, все-таки есть у меня ангел-хранитель, в который раз помогает, беду отводит. Пропустив колонну, сворачиваемся. Я места себе не нахожу. То на ребристый лист сяду, рядом с механиком, то на корму убегу к антенному вводу, относительно безопасные места при подрыве. В конце концов не выдерживаю, сажусь за штурвал и рывками, отпуская колонну, потом на высокой скорости догоняя ее, въезжаю в Кишим.

30 июля

Переночевав, продолжили движение. Я снова за штурвалом, еду в той же манере, отпуская и догоняя колонну, так гораздо легче морально. Дошли до Артынджалау.

31 июля

Наконец-то пришли в полк. Познакомился с заменщиком – капитан Газарян Самвел Викторович. Прибыл из Гродно, точнее, деревня Гожа Гродненского района. В разговорах выяснилось, почему так долго добирался. Пытался устроиться в Хайратон, да что-то не срослось.

А под Кишимом война. Два разведчика погибли, один из них, Миша Борматенко, командир второго взвода, месяц назад в полк прибыл, два сапера, есть раненые.

1 августа

Боевые действия под Кишимом продолжаются. В районе Вахши девятая рота нарвалась на духов, у них трое погибших. А в полку продолжается разгрузка прибывшей колонны.

3 августа

Выходим для сопровождения колонны в обратный путь. Была мысль подойти к командиру и попросить остаться, но не стал позориться, хочется уйти красиво, с гордо поднятой головой.

В районе кишлака Баймаласы, сразу за аэропортом, где выставляется первый блок, получаю команду от командира полка на возвращение в полк. Все-таки он молодец. До конца меня на излом испытывал, но я ценю его отношение к себе.

8 августа

Вернулся батальон. Прошедшие дни места себе не находил. Не сидится, не лежится, не спится, кусок в горло не лезет – такое вот состояние.

9–13 августа

Сдавал роту. Есть недостатки. Самый крупный – недостача тридцати касок, шлемов стальных. За два года были утеряны, выброшены при движении в горах, так как очень тяжело в жару носить их на голове. Я, наверное, единственный, кто после Зардева не расставался с каской, хороший урок был получен. Говорят, что каски не списываются и нужно платить в десятикратном размере. От злости написал рапорт, в котором прошу удержать с меня триста рублей в счет погашения недостачи. Пошли к командиру на утверждение, он вызвал начальников вещевой и финансовой служб. Накричал на них, что передового офицера мурыжат, приказал расчет сделать по минимальной остаточной стоимости. В итоге насчитали сорок четыре рубля, и вопрос был закрыт. Организовал скромную отходную, но даже водка что-то не идет. Ждешь, ждешь эту замену, а приходит пора расставаться с боевыми друзьями, такая горечь и тоска накатывает, до слез.

14 августа

Ну, вот и все. Вроде бы все сказано, слов больше нет, обнялся со всеми, попрощался, комок подступает к горлу. Аэродром, восьмерка раскручивает винты и…

«Земля качается, качается, качается,
И вертолеты набирают высоту.
И мы прощаемся, прощаемся, прощаемся,
И Файзабад уже теряется внизу.

Здесь было столько, было столько нами пройдено,
И столько было здесь изведано тревог,
А впереди у нас Кундуз, и дальше – Родина,
И перепутье неизведанных дорог».

В последний раз окидываю взглядом полк, запоминая, чтобы унести с собой его образ навсегда. Оставляя частицу себя здесь, на этой опаленной солнцем и войной земле. Сердце щемит, и слезы непроизвольно текут по щекам.


Эпилог

Разбросала нас судьба по разным уголкам великой, в то время и необъятной, Родины.

Я прослужил в армии после замены из Афганистана еще двадцать один год, стал командиром полка, полковником. И все это время, на всех этапах своего командирского становления, я вспоминал своих боевых товарищей, солдат и офицеров, ставил их в пример своим подчиненным в различных ситуациях. К глубочайшему сожалению, ни с кем из однополчан не довелось послужить вместе, хотя бы в одной части.

В 1988 году, после вывода из Афганистана, наш 860-й отдельный мотострелковый Краснознаменный Псковский полк был расформирован, и, казалось бы, закончилась его история. Но в 2008 году вдруг узнаю, что есть такая организация боевого содружества «Бадахшан», являющаяся правопреемницей полка и на день рождения полка, в августе, организуется встреча ветеранов.

Сколько воспоминаний, эмоций нахлынуло. Не задумываясь, несмотря на трудности по работе, поехал на встречу. Собралось более ста человек, служивших в разное время, на различных должностях, от солдата до командира полка.

Двоякое чувство испытал при встрече. Первое – горечи и стыда за то, что мои замечательные, заслуженные сержанты Осипов Федор и Сергеев Виталий не имеют боевых наград. Хочется у них, а в их лице и у других своих подчиненных, попросить прощения за то, что их нелегкая, смертельно опасная служба в Афганистане осталась неотмеченной. Ну а второе – это, конечно, чувство радости. Главный вывод, который я сделал – ПОЛК ЖИВ!!!

Перефразируя знаменитые некогда слова, с гордостью говорю: «Полк жил, полк жив, полк будет жить!»








22 декабря 1982. После Самарканди. Солдат 6-й мср, Чурин Костя, НШ 3-го мсб Мельник Виктор, Орлов Алексей, Ермаков Вадим (погиб 25.01.83)






Возвращение с перевала Угар. 20 мая 1983 г.






2-й взвод 5-й роты в колонне




 

Категория: Афганский дневник пехотного лейтенанта. Орлов Алексей |

Просмотров: 17
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:

"Сохраните только память о нас, и мы ничего не потеряем, уйдя из жизни…”







Поиск

Форма входа

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Copyright MyCorp © 2018 |